Я же это делал. Делал то, о чём они даже не могли мечтать. И пусть я расплачивался за это и никак не мог противостоять Представителю, мой поступок всё равно был им симпатичен.

Это же заметил и Представитель. От потолка отделились ещё два отростка и с силой впились в мою кожу. Не выдержав, я вскрикнул от боли, но тут же выровнял дыхание. Отростки проскребли по рёбрам, но не смогли двинуться дальше. Кажется, включился Атрибут поглощения. Чем больше отростки давили на меня, тем больше я получал силы для сопротивления, выталкивая их наружу.

А полезная способность, однако, получается! Вот только освободиться она мне всё равно не поможет…

Представитель качнул головой, и все предметы, что были в ложе, выстроились перед ним в шеренгу как солдаты на смотре. Диваны, столы, светильники, остатки светошаров и разорванные моим ударом в клочья ковры слились воедино. Они как будто обменивались своими клетками, соединяясь во что-то страшное и единое, превращаясь в сплошную массу, полностью покорную воле Представителя.

Выглядело это как тошнотворный кошмар, но Синего Дона ничто не могло смутить. Он кипел от ярости, и сила, которую он так долго хранил в секрете, вырывалась из него.

Бесформенная масса, подвластная его силе, прильнула к его ногам, и он взошёл на неё как на пьедестал. Она тут же вздрогнула, выпрямляясь, и подняла его вверх. Теперь мы были на одном уровне, и он смотрел мне прямо в глаза.

— Кастиан, вы понимаете, что я могу убить вас в любую секунду, верно? Мои силы позволяют мне сделать с вами всё, что я пожелаю, — мягко и как будто совсем не угрожающе произнёс он. — Я способен сотворить с этим зданием, со всем этим проклятым Стадионом всё, что пожелаю. Да я могу свернуть его в шарик, запихнуть в карман и использовать для игры в теннис! Поверьте, я могу и так!

— Верю, — проскрипел я в ответ. Отвечать, не морщась от боли, когда у тебя в рёбрах сидят два куска трансформировавшегося камня было затруднительно, но я готов был сделать что угодно, лишь бы он не понял, какую на самом деле боль он мне причиняет. — Пытаетесь меня запугать, заставить покаяться во всех грехах и признать над собой вашу волю?

— Было бы неплохо! Такой исход меня бы весьма обрадовал. Но, боюсь, мы оба знаем вас слишком хорошо, чтобы понимать, что этого не случится, — с прежним обаянием улыбнулся он. — Нет, я хочу всего лишь вас наказать. Причём так, чтобы все видели, на что я способен. Чтобы знали и боялись… И знаете, Кастиан, я отлично обращаюсь с человеческой плотью…

В ту же секунду я почувствовал, как будто под моей кожей скребутся тысячи муравьёв. Я повернул голову и увидел, что мои руки, с которых сполз Плащ, бурлят как кипящая вода в раскалённой кастрюле. Они вздувались пузырями, уменьшались, сжимались, а потом, наоборот, увеличивались до таких размеров, которым позавидовал бы и Гормит.