— Забавно, что именно это тебя интересует в первую очередь. Мой ответ — нет. Не всем нужна чужая жизнь или душа, чтобы продлить свое существование. Многие просто высасывают энергию из окружающих, а затем преобразуют ее в жизненную силу. Не знаю каким образом они такое проворачивают, но есть умельцы. От каждого мага себе понемногу отхватывают, правда таких мало. Эстеты на хрен, чистоплюи, — в голосе Петровича прозвучали неприязненные ноты, — Хотя, многие из них просто разрушают магическое ядро своей жертвы. А это, мой молодой друг, еще хуже, чем смерть. Лишиться магии — это как лишиться рук, ног и зрения вместе взятых. После этого мало кто оправиться сможет.

Вот и пойми старика. «Бессмертных» убийц он ненавидит, а тех, кто продлевает года жизни, не нанося окружающим ущерба — презирает.

Неужто завидует? Не спорю, жизнь Петровича потрепала знатно и после случившегося не стоило удивляться, что он всех избежавших смерти записал в свои кровные враги, но, опять же...

— Однако, — протянул я.

— Это ничего не меняет. Все они еще те твари, каждый из них уже давно должен быть за гранью, и твоя задача их туда отправлять, а уж я подсоблю всем, чем только смогу. Ты не забивай себе голову и о моральных принципах не думай, от этого только один вред будет. Мрази они, которых необходимо стереть с лица земли.

— А дед-то фанатик, — промелькнуло у меня в голове, стоило увидеть мелькнувшие диким блеском глаза.

Не попади я в такой переплет, определенно точно не стал бы с ним связываться, но сейчас. Сейчас все обстояло по-другому, и я собирался выжать из старика все — что он мог мне дать. Тем более, что свою помощь Николай Петрович предлагал добровольно.

Про себя я решил рассказывать не все. Естественно, умолчал о том, что являлся иномирецем. Многие знали что младший сын рода Орловых оказался бездарным, на том и сыграл, заявив, что магический дар получил в обмен на служение Смерти. Сразу же посетовав, что пользоваться им пока не научился.

Дед намек понял и пообещал заняться моим образованием.

Затем я выдал информацию о Ланцове и заговоре против отца и брата, выставив виноватым дядюшку, себя же полностью исключив из уравнения. Пришлось кое-что подкорректировать, но я справился. Про свое бессмертие умолчал. Не стоило этого знать Петровичу, а-то при его нелюбви к бессмертным, он и меня за компанию мог запросто нашинковать в капусту. А вот про особенность своего дара поведал, вызвав тем самым у старика приступ хохота.

— Ну ты даешь, парень! Инкуб, это ж надо! Всем бы так везло как тебе.

Насчет везения я был не уверен, но и жаловаться тоже не спешил.