Почему-то стало до ужаса противно. Даже перестал прилагать усилия по переносу энергии, так как желание близости с полураздетой женщиной, сменилось чувством брезгливости и какой-то апатии.

Хотелось просто закрыть глаза, отрешиться от всего и уснуть.

Ивлеева все же набралась смелости принести извинения.

— Сожалею. Я действительно не думала, что ты говорил серьезно. Или у тебя не встает только на меня?

Последняя фраза определенно точно была лишней, но Надежда произнесла ее шутливым тоном, пытаясь замаскировать смущение и растерянность, которые на краткий миг овладели женщиной, лишь поэтому я пропустил ее мимо ушей.

В глазах Ивлеевой мелькнуло искреннее сочувствие. Вытянув руку из моих штанов, она немного небрежно вытерла ее о подол платья и поднялась с колен, поправляя спустившееся с плеч платье.

— Я повела себя недостойно. Приношу свои извинения, Максим.

Видимо до Надежды, наконец, дошло, в каком свете она только что себя выставила.

— Не стоит, — буркнул в ответ.

— Я, пожалуй, пойду. Отдыхайте, Максим.

Когда за женщиной закрылась дверь, я не знал, чего больше хочется — заржать в голос или выматериться.

В итоге, сделал и то, и другое.

Спал на удивление хорошо и утром чувствовал себя как огурчик.

Зайдя в горницу, увидел, что мои спутники уже собрались за столом. Причем, стоило показаться в дверях, как все взгляды моментально устремились ко мне.

— Что? — спросил недоуменно.

Конечно, догадки у меня были, но озвучивать я их не собирался, лишь протопал к столу и плюхнулся на свое место под хихиканье Антохи, который безрезультатно пытался подавить смех.

Ивлееева кидала яростные взгляды на старика, не забывая через каждые пять минут вставлять едкие замечания на его счет.

Петрович выглядел мрачнее тучи, а когда посмотрел на меня, я понял — ко мне пришел белый, пушистый друг. В глазах деда светилась жажда мести, и я был уверен, что отдача не заставит себя долго ждать, но уж лучше издевательства учителя, чем посягательства Надежды.

Тренировка была адской. Чем только не заставлял меня заниматься дед. Если к физическим упражнениям я привык, занимаясь с Костей и Анной, то вот умственный перегруз ощущался довольно тревожно.

Как бы с ума не сойти от всех заклинаний, которыми нашпиговал мою голову дед. Методика у него была незамысловатая, но зато очень действенная. Петрович просто впихнул в мой мозг кучу информации, причем грубо впихнул, словно огрел кувалдой. Теперь в моей тумкалке булькал сплошной коктейль из неструктурированных заклинаний, пояснений, описаний и еще огромной кучи всякой херни.