Я понял, что она имеет в виду, но оставалось неясным, что это означает для нас.

– Снизилось альбедо – в смысле, стало меньше отраженного света?

– Или меньше света до нас доходит. Что-то заслоняет от нас Йеллоустон. Если бы это был одиночный сплошной объект, мы бы его увидели. Но отсюда не видно ничего – датчики отмечают лишь уменьшение отраженного света от круглой области размером примерно в треть диаметра планеты. Как тусклый серый отпечаток пальца на фотографии.

Леди Арэх что-то подрегулировала на консоли, и на диске Йеллоустона возникло новое искажение, кроме рассекавшего его Ржавого Пояса. Они были непосредственно связаны друг с другом, но их природа была различна.

– Волчий поток, – сказал я.

– И он направлен прямо на нас, так что мы смотрим вдоль него сверху вниз, а не видим сбоку, как другие. Он растет уже несколько минут, расширяясь и снижая альбедо.

– Значит, они все-таки нас нашли. Отвлекающие приемы помогли, но не настолько, чтобы мы успели улизнуть. – Я слышал собственные слова будто со стороны, удивляясь их холодной отстраненности. – Можешь оценить расстояние, придумать какой-нибудь выход?

Леди Арэх беспомощно пожала плечами:

– Они могут быть в ста тысячах километров позади нас, а могут и в десяти тысячах. Если изменим курс, пятно со сниженным альбедо сместится и даст нам представление о расстоянии до потока и его протяженности. Но это никак не поможет нам лететь быстрее, а наш маневр лишь подтвердит, что мы их цель.

– Похоже, насчет нас они уже все решили, – сказал Пинки.

– Вряд ли этот поток действует столь согласованно, – возразила леди Арэх. – Это своего рода разведгруппа, небольшая по сравнению со стаей, собравшейся вокруг Йеллоустона. У меня такое подозрение, что волки не считают наш корабль достойным того, чтобы бросать против него все ресурсы.

– В таком случае, проявим хладнокровие, – сказал я. – Продолжим убегать, не меняя ни курса, ни ускорения. И будем надеяться, что этот поток потеряет к нам интерес.

Леди Арэх взглянула на дисплей, потом снова на меня:

– Вряд ли нужно сообщать об этом Баррасу и остальным. Сделать они все равно ничего не могут, так зачем добавлять им лишних тревог?

– Нужно завоевать их доверие, – возразил я. – Думаю, лучше всего вести себя с ними так же честно и открыто, как друг с другом.

– Сомневаюсь, что они тебя поблагодарят, – сказала леди Арэх.

– Вряд ли поблагодарят, – согласился Пинки. – Но я согласен с ним. Если станем делиться с беженцами только хорошими новостями, они никогда не поймут, стоит ли нам верить.

Леди Арэх была права, но только отчасти. Беженцы отреагировали на известие о том, в каком положении мы оказались, по-разному: кто-то злился, что я добавил ему лишних тревог в полностью не зависящей от него ситуации, кто-то поворчал, но отнесся к услышанному стоически, кто-то воспринял новость с веселой обреченностью, кто-то искренне благодарил за то, что я не скрыл правду. В основном же мнения сводились к тому, что лучше знать о происходящем, чем оставаться в неведении.