– Спасибо, «Коса», – сказал я, не задумываясь о том, как могут отнестись к моим разговорам с кораблем остальные. – Мы поняли, что ты пытаешься им помочь. Продолжай в том же духе.
– Вылечить их – лишь половина задачи, – заметила леди Арэх. – Какой в этом смысл, если они не смогут потом выжить? Потребуется криосон, или система жизнеобеспечения, или…
– Надо думать, у корабля имеются необходимые средства, – ответил я. – Или очень скоро появятся.
Дальняя стена не была закреплена, она медленно сдвигалась назад, как цилиндр поршня, оставляя после себя некую структуру – мягкую и бесформенную, похожую на извлеченную из формы, не успевшую застыть отливку. Но она твердела у нас на глазах, обретая вид криокапсулы, точно такой же, как и те, которыми пользовались мы с Сидрой.
Отступающая стена завершила формирование капсулы, и из той же движущейся поверхности сразу начала прорастать новая.
– Похоже, нас поняли, – сказал Пинки.
Друзья и союзники – даже столь странный и переменчивый союзник, как Иоанн Богослов, – увели волков с нашего следа, но окончательно мы в это поверили, лишь оказавшись в месяце пути от Йеллоустона. Леди Арэх, воспользовавшись всеми имевшимися в ее распоряжении пассивными датчиками, объявила, что ни впереди, ни позади нас нет никаких признаков врага, по крайней мере в радиусе нескольких световых минут. Естественно, утверждать это со всей определенностью было нельзя, но, поскольку на большее рассчитывать не приходилось, мы все с радостью восприняли ее слова. По опыту жизни в Солнечном Доле я знал, что под давлением обстоятельств человеческий разум готов цепляться за любую надежду.
Корабль продолжал день за днем лечить свиней и производить криокапсулы. Ни тот ни другой процесс невозможно было ускорить, но, как только появилось ощущение определенности, мы начали строить планы. Еда, вода и все прочее, необходимое для жизни, имелись в изобилии. Мы ни разу не видели, откуда все это берется, что, может, и к лучшему. Главное, что обслуживавшие нас роботы не знали усталости, и если какое-то блюдо отвергалось (свиньи были достаточно привередливы из-за своих гипертрофированных чувств запаха и вкуса), то тут же появлялась альтернатива. Уже в начале месяца машины – и, соответственно, «Коса» – пришли к полному взаимопониманию со своими гостями, постепенно приспосабливаясь к их потребностям. Словно из ничего возникли ванные с туалетами, а также мебель и прочие удобства, включая личные пространства для сна. Вместо лохмотьев свиньям было предложено нечто более приличное, и они рылись в грудах чистой разноцветной одежды, выбирая себе вещи подходящего размера и стиля. Поскольку корабль пока что держал ускорение в одно