В ожидании остальных я занялся подготовкой нашего временного лагеря. Убрав ходули, поставил капсулы со снаряжением на темнеющую почву, а затем развернул теплозащитный настил шириной в четыре метра и закрепил его колышками. Присев на настил, я разложил перед собой инструменты, оружие и припасы. Используя стены в качестве прикрытия, раскрыл маскировочный навес, похожий на более крупный камуфляжный тент моего скафандра. Теперь даже бдительные нейтральные демархисты вряд ли смогут заметить нас из космоса.

К тому времени, когда я закончил, солнце уже зашло. Без аппаратуры для усиления изображения под навесом царила кромешная тьма, так же как и вне его. Ни свечения атмосферы, ни лунного сияния. Камуфляжная ткань трепетала и дрожала на холодном ветру, слабый свист которого я слышал в акустических датчиках скафандра. Чтобы беречь энергию, я сидел не шевелясь, поджав колени к груди.

Первым появился Надежда. Скафандр предупредил меня о его приближении, уловив едва заметный сейсмический сигнал от ходулей. Я почти ничего не видел, пока он не пробрался через пролом в стене и не присел под навесом. Мой визор обрисовывал его фигуру бледно-розовым контуром. Я усилил изображение в шлеме и пригляделся: нет ли каких-либо повреждений?

Наши скафандры установили связь в ультракоротком диапазоне.

– Состояние? – спросил я.

– Синяки и ссадины, но вполне функционален. Как ты?

– В норме.

– С тобой даже толком не поговоришь, Вера.

– Вряд ли разговоры помогут нам выполнить задачу и улететь с Марса.

– Зато помогут скоротать время. Знаешь, когда меня эвакуировали по завершении предыдущей миссии, страсть как хотелось говорить с любым, у кого есть что-нибудь похожее на лицо.

– Можешь говорить сам с собой. Пока это не влияет на ход операции, не имею ничего против. – Я указал на разложенные передо мной предметы. – Я уже начал инвентаризацию имущества.

Надежда распаковал свои капсулы со снаряжением и стал раскладывать их содержимое рядом с моим: оружие, боеприпасы, компоненты для скафандра, медицинская техника, провизия. Более тяжелое оружие и инструменты мы перед вылетом поделили между собой, и теперь появилась возможность собрать их из деталей.

– Посадка оказалась жестче, чем на имитаторах, – посетовал Надежда, со щелчком соединяя две части бронебойной винтовки.

– Это всегда жестче, чем на имитаторах. Мы сумели сесть. Если нас увидели или что-то заподозрили, к рассвету начнется какая-то активность.

Проверив прицел, я убрал магнитный пистолет в кобуру.

– Насчет Любви что-нибудь слышно? – спросил Надежда.

– Пока нет.