– Я бы скорее беспокоился насчет камней.

– Меня тревожит мысль: не слишком ли мало у нас времени? Как только будет готова лодка и гроза утихнет настолько, что выход в море не станет самоубийством… думаю, пора будет плыть.

– И ты хочешь, чтобы я поплыл с вами?

– Если Сидра права, в прошлый раз, когда я здесь был, дела обстояли не лучшим образом. Возможно, мне так и не удалось связаться с братом. Но возможно также, что я с ним все-таки связался – или с тем, что осталось от него в этом океане, – и он стал сопротивляться. Мне нужен поручитель, тот, кого брат воспринял бы как друга и союзника.

– Тогда тебе стоит поискать кого-то другого, а не того, кто его убил.

– Я успел достаточно тебя узнать и нисколько не сомневаюсь: что бы ты ни совершил тогда, ты совершил это с любовью в сердце.

Он насмешливо фыркнул, но я продолжал:

– Вселенная не оставила тебе выбора. Она держала твою руку железной хваткой, вынуждая следовать ее воле. И если твоя рука сжимала нож, точно так же его сжимала и рука моего брата.

– Может, и так. – Он помедлил и вдруг взорвался: – И тем не менее я его убил! Его разум осознавал, почему это должно случиться. Но это был его живой разум. И то, что хранится здесь, вовсе не обязательно то же, что и было. Что, если от Невила Клавэйна не осталось ничего, кроме ненависти, ярости и тоски, а также смутных воспоминаний о том, как кто-то резал его, пока он еще кричал?

– Тогда, возможно, нам придется стать поручителями друг для друга.

– Это лучшее, что ты можешь предложить?

– Пока да.

– Что ж, если для этого в самом деле требуется совершить безумный поступок, выйдя в море на лодке… можешь считать, что вопрос решен. – Пинки по-собачьи встряхнулся, что я воспринял как злость и обреченность в равной мере. – Ну и сволочи же вы все, Клавэйны. И почему от ваших проблем постоянно зависит моя жизнь? Почему я всегда должен вас спасать? Почему бы вам не найти какую-нибудь другую свинью?

– Считай, что мы идеально умеем подбирать союзников.

Утром ожили все двенадцать. Мы с Сидрой и Пинки ждали этого пробуждения, готовясь смочить живительной влагой их губы, глаза и пересохшие глотки. Основной груз работы взяли на себя я и Скорпион, поскольку Сидра никак не могла справиться с колотившей ее дрожью.

Проснувшиеся задавали очевидные вопросы. Добрались ли мы до Арарата? Где леди Арэх? Почему остальные продолжают спать? Что будет дальше?

Мы терпеливо отвечали, пытаясь поставить себя на их место, и нас вовсе не раздражало, когда рассказ о прохождении через Яркое Солнце либо воспринимался с откровенным недоверием, либо не вызывал никаких возражений. Казалось, будто все двенадцать разделились на два лагеря – тех, кто знал достаточно, чтобы считать наш подвиг выдающейся ложью, и тех, кто в силу своего астрономического невежества не придавал этому сколько-нибудь существенного значения.