– Никогда еще так не радовался, – вздохнул Пинки и заработал веслами.

Я последовал его примеру.

– Пока что только человеческие лица, – заметил я.

– Просто мы способны их узнать, – сказала Сидра. – Будь у этих образов лица каких-нибудь инопланетян, наше зрение могло бы их полностью проигнорировать. Если предположить, что у инопланетян вообще есть лица. Скорее всего, биомасса просто извлекает информацию, которая в ее понимании имеет отношение к нам, людям, а не к обширной коллективной памяти других гостей, побывавших здесь тысячи или даже миллионы лет назад. Опять-таки, я склонна считать, что нас пытаются приободрить.

Я натянуто улыбнулся, надеясь, что это поднимет мой дух.

– Боюсь даже представить, что, с твоей точки зрения, могло бы нас отпугнуть.

Мы продолжали двигаться по каналу, который теперь превратился в сжимающийся коридор с постоянно возникающими и исчезающими в зеленой массе лицами. Они появлялись меньше чем на секунду, так что глаз едва успевал уловить пропорции и понять, что он видит нечто значащее. Лица напоминали зеленые маски с пустыми глазами и странно одинаковым выражением, как у ироничных зрителей, которых вывело из задумчивости наше появление. Расходящаяся по стенам рябь превращалась в лица и снова рассасывалась в случайный узор, и так раз за разом. Я никого не узнавал и не видел ничего похожего на мое собственное лицо.

Сидра метнулась к гарпуну. Схватив его обеими руками, она прицелилась в волнующуюся воду за кормой. Ее руки тряслись, ствол с торчащим из него острием ходил ходуном.

Я придержал гарпун:

– Что такое?

– Одна из тех тварей. Появилась на секунду. Я видела только голову, но на этот раз отчетливее. Это гуманоид. Существо человеческого происхождения.

– Но его там нет.

– Был, – твердо сказала Сидра.

Мы продолжали грести, но медленнее, настороженно вглядываясь в зеленую воду. Поток лиц ослаб, будто ощутив нашу тревогу. У Сидры все еще тряслись руки – но виной тому был не страх, а нейромышечная реакция на происходившее в ее мозгу.

Я осторожно забрал у нее гарпун, пока Пинки управлялся с веслами, вяло погружая их в воду вместо того, чтобы отталкиваться от берегов.

– Где-то в наших сведениях есть пробел, – тихо сказал я. – Кто-то прилетел сюда, а потом приспособился к жизни в океане. Может, вынужден был приспособиться. Так или иначе, мы теперь для этих существ незваные гости. Эти пловцы погибли бы, если бы не сумели поладить с морем и жонглерами, не выработали образ жизни, позволяющий им сосуществовать со сгустками. – Я улыбнулся. – Посреди хаоса и мрака возникло нечто новое. Видообразование, адаптация, биогенез. Жизнь всегда пробьет себе дорогу.