У меня еще сохранилось ощущение физического тела, размытого по краям, но пока не уничтоженного. Хотя я уже не плыл и не дышал, превратившись в уплотнение зеленой массы, имеющее человеческую форму, в сосредоточение живой материи, которое могло с одинаковым успехом раствориться или вновь стать единым целым.
«Помоги Сидре», – послал я мысль. И еще одну: «Не трогай Скорпа».
Волнение в лагуне сменилось яростной бурей. Я находился где-то посреди нее, привязанный к сгустку, будто марионетка, миллиардом нитей. Волны швыряли меня вверх и вниз. Каким-то образом я продолжал осознавать окружающее, пусть и не столь отчетливо. Окружавшие лагуну призраки пришли в неистовство, постоянно меняя облик. В этой кипящей массе вспыхивали огоньки. В воздухе носились спрайты. Сверху нависали пурпурные тучи. Между сгустком и небом то и дело просверкивали молнии, будто замыкая некий чудовищный контур.
Среди меняющегося фона на краю лагуны сформировался округлый зеленый выступ. Он продолжал расти, словно намереваясь связать берега арочным мостом.
Вот он прекратил вытягиваться и начал менять форму. По зеленой слизи побежали волны, и появились пять отростков, обретая вид пальцев.
С неба протянулась зеленая рука и выдернула меня из лагуны. Я увидел себя со стороны – нечто вроде всклокоченной морской звезды с обвисшими щупальцами.
Рука подняла меня выше. То место, где она выходила из берега лагуны, превращалось в грузное туловище, из которого выросла еще одна рука, затем подобная булыжнику голова. Внизу образовались две ноги, громадные, как колонны, поднимая туловище и голову еще выше.
Рука держала меня на уровне головы, похожей на грубое перекошенное изваяние. Когда-то у нее имелось лицо, но его полностью разрушило время, оставив лишь две глазницы, щель рта и очертания подбородка.
И тем не менее я его узнал.
И великан заговорил:
Я почувствовал, как рука сжимает мое промокшее безвольное тело. И я, и рука состояли из одной и той же материи; мы перемешивались, проникали друг в друга.