Пинки опустился в кресло. Необычной формы, к его фигуре оно подходило не лучше, чем к моей; его ноги нелепо болтались по обе стороны.

– Они всего лишь пытались предупредить нас об опасности. Как оказалось, у них хорошие отношения с жонглерами, что-то вроде дипломатических связей. Они знают, когда можно плыть к сгустку, а когда не стоит. Пожалуй, надо было внимательнее отнестись к их совету, когда была такая возможность.

– Думаешь, мы потеряли Уоррена?

– Лишь двое вышли из этой бури живыми, Сидра. Ты и я. Пловцы искали вас с Уорреном. К тому времени, когда ты добралась до лодки, они уже нашли его тело.

– Он не умер, Пинки. Он часть меня.

Он наморщил рыло и, наклонив голову, уставился так, будто я стал жертвой дурацкого розыгрыша.

– Я всего лишь свинья и не знаю толком, что может случиться во время танцев с жонглерами. Но тебе все-таки придется объяснить.

– Я встретился с Невилом. Говорил с ним и назвал слово, которое знал только ты. Сидра… могла как-то в этом участвовать?

– Никому не известно, в чем участвовала Сидра. – Он ущипнул себя за лоб. – Погоди-ка… Кто сейчас говорит? Кто ты, по-твоему?

– Думаю, я одновременно и Сидра, и Уоррен, – осторожно ответил я, чувствуя, что должен поделиться с ним соображениями. – Я отчетливо помню, как мы с Сидрой плыли в лагуне. Потом я потерял из виду и ее, и тебя. Но я также помню, что я была Сидрой до того, как все началось. Помню, как дрейфовала в космосе и ждала, когда он меня найдет. Помню, как меня поймал Иоанн Богослов и мне казалось, что я умру там, в обществе безумного капитана и реанимированных им трупов. Ту песню, которую он постоянно пел, насчет седьмой печати… – Я вздрогнул, будто обрывки воспоминаний цеплялись за меня, увлекая назад, в бездну кошмара. – Это была я. И это был я. На вопрос, кем я стал, Скорп, нет простого и однозначного ответа.

Он медленно кивнул. Должно быть, понял или по крайней мере поверил. У меня не имелось никаких причин лгать, как не имелось причин приписывать мое раздвоение личности посттравматическому шоку.

– Опять ты называешь меня Скорпом. Возвращаешь в прошлое, о котором я предпочел бы забыть.

– Даже не думал. Я давно тебя знаю – достаточно давно, чтобы имена не имели никакого значения.

– Об этом только мне судить. Ладно, пока примем все как есть. Следующий вопрос. Извини, если я слишком туп даже для свиньи. Какого хрена это вообще случилось?

– Извини за не меньшую тупость, – рассмеялся я. – Не имею ни малейшего понятия, друг мой. Не считая того, что Невил поклялся убить Уоррена, если тот когда-нибудь вернется на Арарат. Возможно, таким образом исполнилось его обещание – в смысле буквы, если не духа.