– Сидра была солдатом, и Клавэйн тоже. Естественно, у нас случались споры по мелочам, но разногласий в военных вопросах никогда не возникало. Так что Воин-Сидра говорит одним голосом.

– Старик, – сказал Пинки, – если там еще осталась хоть какая-то частичка тебя, то не сомневайся: ты все сделал правильно. Ты огромное бремя взвалил на меня тогда на Арарате, но вряд ли я тебя так уж сильно подвел. По крайней мере, с точки зрения свиньи. – Он помедлил. – И еще, Вонючка…

– Да?

– Считай, что в конце концов ты добился своего.

– Спасибо, что выступил в защиту Уоррена, – ответила я. – Думаю, это крайне важно. И если я могу говорить от его имени, то и от имени Невила тоже. Ты никогда никого не подвел, ни разу в жизни. Я знаю, что с Клавэйнами тебе не всегда бывало легко… но друзей они выбирали так же тщательно, как и врагов.

Пинки судорожно сглотнул:

– Сидра?

– Что ты хотел бы ей сказать?

– Мы справимся. И уж поверь, я всегда буду рядом с ее светлостью.

– Нисколько не сомневаюсь.

Я изобразила улыбку, смущенная затянувшимся прощанием – этой человеческой привычкой, дошедшей до нас из доисторических времен. Как будто отряд первобытных охотников покидает безопасную пещеру, отправляясь в железные объятия Харибды.

– А теперь возвращайтесь на «Косу». Мне же потребуется уйма терпения, чтобы убедить этот терминал отдать инкантор. Уходите. Нужные жесты придут естественным путем, а интуиция направит вас к нужному месту на стене. И отчаливайте, как только окажетесь на «Косе». Всплывайте осторожно – резкое уменьшение давления не менее опасно, чем дальнейшее погружение.

– Мы будем осторожны. – Леди Арэх подняла руку – пальцы больше не шевелились, они усвоили жестовый синтаксис. – Прощай, Воин-Сидра.

– До свидания, – сказал Пинки. – Это было… нечто.

– Воистину, – согласилась я.

Затем я повернулась спиной к друзьям, но это вовсе не означало, что они меня больше не интересуют или что мне не хочется смотреть, как они уходят туда, где им почти ничто не будет грозить. Требовалось полностью сосредоточиться, и я была уверена, что больше никакие наставления им не нужны.

Я полностью погрузилась в электрохимическое взаимодействие с терминалом, выделяя для этой задачи все более обширные области своего разума. Корабль гнездостроителей был жестоким любовником, – чем больше я ему отдавалась, тем большего он требовал. Но серьезность диалога, который он вел, наряду со сложностью и глубиной его запросов убеждала, что я приближаюсь к цели. Он раскрывался передо мной слой за слоем, шепча драгоценные секреты. С его точки зрения, мне можно было доверять.