Действительно, если бы компания буйствовала и задирала окружающих, было бы хуже. А так тяпнешь с ними, выдашь сигарет — и мир навеки.

— Держи! — Капрал деловито вручил Рин-Риду один из стаканов, обернулся к своим и весело заорал:

— Зинетула! Твое здоровье!

Несколько человек в компании приветственно воздели над головами наполненные стаканы. Рин-Риду тоже приподнял стакан и вежливо кивнул.

«Хрен с вами… Сегодня можно», — решил он и одним глотком выпил водку.

В следующее мгновение лопатки ему свело мучительной судорогой, тело одеревенело и Рин-Риду изумленно сверзился со стула на керамическую плитку пола. Странно: водка была обычной, да и не отравишь перевертыша никакой гадостью, особенно если перевертыш — разведчик, метаморфированный под задание связника-одиночки. Только в падении Рин-Риду рассмотрел невесть откуда возникшего за спинкой своего стула хомо с мощным биопарализатором в волосатой лапище.

Проклятие! Заболтал его окаянный пограничник со своей водкой, расслабился всего на миг, утратил контроль за окружением, и вот расплата.

Из последних сил Рин-Риду потянулся ртом к воротнику куртки, но шея не желала двигаться, будто и правда обратилась в неподатливое дерево.

— Не трудитесь, господин Йен-Ридт, — насмешливо сказал капрал совершенно трезвым голосом и залпом засадил свою порцию водки. — Хе! — выдохнул он спустя секунду. — Ампулу с цианидом я срезал. Такие дела.

Рин-Риду скосил глаза, но ворот куртки толком не рассмотрел. Впрочем, судя по тому, что его имя знают, и по тому, как чисто его спеленали, — можно не сомневаться: и вправду срезали.

Самым обидным было то, что даже оаонс-перевертыши не могли средствами метаморфоза убить себя: организм просто не выполнял губительные приказы. Осознанные команды в данном случае наглухо блокировались инстинктами. А значит…

А значит, контрразведка хомо вывернет его наизнанку и вынет все сведения об операции. Все связи, все данные… Ма-нарра, как глупо… И ничего не сделаешь.

Он, разведчик оаонс со стажем, превышающим суммарный стаж всего окружившего человеческого быдла, попался. Влип — хуже не придумаешь. После форсированных методов допроса порою и метаморфоз не помогает, превратят в растение, в безмозглое, пускающее слюни существо без проблеска сознания.

Но это еще можно пережить. Личная смерть — ничто.

Рин-Риду боялся представить, что смогут натворить спецслужбы хомо, воспользовавшись выбитыми из него сведениями. Ведь знал он довольно много и именно сейчас это знание было особенно важно сохранить от противников империи.

Словно подслушав его мысли, хомо с парализатором в руке склонился над плененным и победно осклабился: