Кое-кто не выдержал.

— А на земле есть… не выдержавшие?

— Два случая, — так же глухо отозвался Чеботарев. — Но на земле — это мизер, по сравнению с общими силами процент ничтожный. А вот четверо среди пилотов — это почти пять процентов. Много.

— Дьявол, — пробормотал Генрих. — Надо это поскорее заканчивать.

— Закончишь тут… — Сибиряк задумчиво почесал затылок. — За каждую пядь песка цепляются. Ползем, как черепахи. Такими темпами до Ашгабата мы добредем только послезавтра. А уж сколько будут длиться уличные стычки — я и думать боюсь.

— Интересно, — не то у собеседника, не то у желтой пустыни спросил Генрих, — а среди ашгабатцев есть не выдержавшие?

— Наверняка есть, — пожал плечами Чеботарев. — Разве ж они неживые?

— Живые, неживые, а из минометов лупят — будь здрав!

— Лупят, — согласился Чеботарев. — Ладно. Пора, наверное. Ты готов?

— Готов.

— Желудок в порядке? А то придавит не ко времени…

— В порядке.

— Смотри. Вопросы есть?

— Нет. Я все запомнил, не беспокойтесь.

— Надеюсь.

Чеботарев махнул кому-то за капониром; к прорехе в пологе, который служил входом, вскоре подкатил джип-пустынка. Рыжий, с разводами. Говорят, местные породы совсем не боятся песка, тогда как даже хваленые сибирские внедорожники от песка ощутимо страдают.

Генрих послушно уселся позади водителя. Впереди сел Шабанеев, ни на секунду не расстающийся с работающим терминалом; рядом — Чеботарев. А за руль — второй россиянин, Лутченко.

— Знач, так, — продолжил инструктировать Чеботарев. — Стартуешь от своего «Мамонта». Чуть восточнее наши ребята прорыв затеют, так что, надеюсь, минометчики отвлекутся, да и под шальную иглу или пулю меньше шансов угодить. По команде запускаешь камуфляж и перебежками — на юго-запад, к трассе. Будет необходимость — ползи, но старайся времени не терять. Коллеги тебя жуками снабдили?

— Конечно, — подтвердил Генрих.

Естественно, жуков для связи предоставили свои, европейцы. Во-первых, сибиряки и русские используют разные породы, каждая со своими секретами, а секретами не все спешат делиться, а во-вторых — не переучиваться же на ходу? Плоская камера-гибернатор с тремя половинками одноразовых жукопар покоилась во внутреннем кармане легкой, но прочной рубашки цвета хаки. Покрой у рубашки, да и у брюк тоже, был подчеркнуто неслужебный, чтобы можно было без труда затеряться в пестрой и многоморфемной городской толпе. Впрочем, во время стрельбы и авианалетов Генрих не особенно рассчитывал встретить в городе толпы. Но, по идее, он должен был смотреться на улицах вполне гармонично и ничем не выделяться.