— А? — вскинулся тот. — Что, едем?

— Едем, — подтвердил Цицаркин.

Ашгабатцы прекратили садить из минометов минут десять назад; все это время вдоль их прежних огневых точек с урчанием ползали бронированные «Кершнеры» да «Вепри», то и дело для острастки постреливая. А потом и сигнал подоспел.

Генрих, расстрелявший за время вынужденного лежания за «Мамонтом» несколько обойм, поднялся и уже приготовился было нырнуть в устье десантного люка, но тут показался вестовой на мопеде-малютке. Еще четверть часа назад на него наорали бы и заставили немедленно залечь, а если неймется — то ползти, но уж никак не ехать на виду у минометчиков. Теперь же за приближением вестового просто следили взглядами, гадая, кому из отряда грядут новости.

Пока водила успокаивал ошалевший от непрерывной стрельбы экипаж и возился с пестиками, почти все успели вновь выбраться из отсека наружу.

Несомненно, вестовой направлялся именно к «Мамонту», который был придан сводному отряду разведок альянса.

Впрочем, гадать пришлось недолго: вскоре стало понятно, что вестовой одет в форму европейского спецназа, летний вариант.

— Тебя, — разочарованно вздохнул Герасим, обращаясь к Генриху, и полез в карман за сигаретами.

Соседние «Мамонты» уже тронулись; получалось, что их экипаж ломает строй. Рация на плече у Цицаркина, формально — командира отряда, уже давно надрывно пиликала и мигала оранжевым глазком.

— Эй, гвардия! — скомандовал Цицаркин, неодобрительно косясь на сигареты Герасима. — А ну, в нору! Щаз кавалерия нам наваляет за дырищу в строе!

Сибиряки, ворча, подчинились; Герасим со вздохом вернул незакуренную сигарету в пачку, а Михеич сунул свою за ухо. Рихард с высоты дожьего роста пристально глядел на вестового.

Наконец тот подкатил вплотную.

— Мне нужен Генрих Штраубе! — выпалил он, тяжело дыша. Словно не ехал он от штаба, а бежал на своих двоих да еще тащил на закорках малютку-мопед, который хоть и малютка, а весит всяко поболее человека морфемы вроде овчара… Хотя вестовой мог тяжело дышать из-за жары.

— Это я, — сообщил Генрих, натягивая большим пальцем ремень пулевика, что висел на плече.

— Вам надлежит немедленно прибыть в штаб. Садитесь, — и вестовой отрывисто указал себе за спину.

Генрих встретился взглядом с Цицаркиным; тот безмолвно кивнул. И, не теряя времени, уселся в седло позади вестового. Трудяга-мопед тут же зафырчал и прянул вперед. Кажется, до того, что вес седока увеличился вдвое, ему не было никакого дела. По крайней мере он пер по рыхлому песку ничуть не медленнее, чем несколько минут назад по пути сюда.