Линия противостояния неумолимо смещалась в направлении Ашгабата.

Генрих ожидал, что его привезут либо к Шольцу, либо к махолету генерала Золотых, главного во всей этой заварушке. Довольно быстро он понял: едем не к Шольцу. Но и махолетами прямо по курсу что-то не особо пахло. Поэтому, когда мопед свернул к наспех вырытому капониру, прикрытому выцветшим тентом, Генрих еще не знал — уже приехали или это просто транзитная остановка.

Оказалось, приехали.

— Сюда, — позвал его дежуривший на входе дюжий сибиряк-лайка с новомодным скорострельным иглометом в руках.

Генрих молча соскочил с седла малютки и вошел под полог.

В сущности, все походные рабочие пункты одинаковы: несколько легких переносных столов, несколько складных стульчиков без спинок, портативная селектура кругом, провода на полу, тускловатый свет в общем и яркие пятна от локальных хемоосветителей над рабочими местами. И люди с печатью не то усталости, не то безграничного терпения на лице. А возможно, со смесью этих выражений. Они прекрасно знают, что не сегодня, так завтра с этого слегка уже насиженного места придется сниматься и переезжать в точно такой же (варианты: меньших размеров, больших размеров, иной формы) капонир, где столы и стульчики будут стоять точно так же (варианты: теснее, свободнее, в ином порядке), а работа не изменится ни на йоту. Кто-то из древних мудро подметил, что нет ничего более постоянного, чем временное. А все полевые штабы и сопутствующие им структуры и подразделения по определению являлись временными, а значит, неизменными по сути.

Генрих хотел доложить о прибытии и сейчас как раз соображал: кому и как при этом отрекомендоваться.

— Привет, Генрих, — поздоровался с ним еще один сибиряк из свиты Золотых. — Тут руководство затеяло кое-что, поэтому твоего шефа здесь нет, занят он. Это — Виталий Лутченко и Иван Шабанеев, россияне. Садись.

Генрих кивнул и сел. Чеботарева он запомнил, еще когда по приказу начальства сдавался сибирякам в Алзамае, а имена российских коллег — с прошлых совместных инструктажей.

— На, прочти, — ему подали распечатку на фирменном бланке европейской разведки.

Генрих взял невесомый лист пластика.

«Агенту Штраубе. Настоящим приказываю поступить в распоряжение сотрудника сибирской разведки капитана Чеботарева. Майор Шольц».

«Агенту Штраубе. Настоящим приказываю поступить в распоряжение сотрудника сибирской разведки капитана Чеботарева.

И подпись, которую ни с чем не спутаешь. Генрих по привычке внимательно изучил финальную завитушку и нашел, что она вполне соответствует сегодняшнему дню недели.