Они почти успели. Четкой линии дистанции открытия огня на столе тактика оставалось проползти какой-то один стандарт. Тяжелые корабли корпоратов нехотя разворачивались к новой угрозе, когда один из операторов «Сантьяго» срывающимся голосом выкрикнул:

— «Октавиан Август» взорвался! «Октавиан Август» уничтожен!

На мостике поднялся легкий гвалт, но Джи мгновенно подавила волнения:

— Отставить панику! «Октавиан Август» всего лишь корабль… Тактикам, распределить цели. — Серая линия прошла сквозь передовые корабли. — Огонь! — приказала она с мстительной яростью. — Сотрите их в порошок!

Сегодня ей было плевать на трофеи. Хотелось одного — разорвать корабли противника! Если бы это было возможно, то голыми руками!

О Марке она заставила себя не думать. Жив он или мертв — все уже произошло. А у нее есть задача. Им поставленная задача! И она ее выполнит.

Несмотря на огромную дистанцию, почти на пределе возможности орудий, первые же залпы принесли неплохой результат. Тяжелый крейсер противника, лишившийся щитов и получивший незначительные повреждения еще в бою с первой эскадрой, поймал разом несколько очень болезненных попаданий. Решив сменить эшелон, чтобы спрятаться за более целыми собратьями, он только привлек к себе внимание тактиков, обозначивших его в качестве приоритетной цели. Огонь по крейсеру усилился. По нему теперь стреляла добрая половина кораблей эскадры Джинны. И это не замедлило сказаться.

— Тяжелый крейсер противника выведен из строя!

Потеряв носовую часть, тяжелый крейсер стал бестолково вращаться в пространстве.

— Щит шестьдесят!

Дистанция таяла, а это привело к увеличению процента попаданий. Но математика, бессердечная сука, работала в обе стороны.

— «Ястреб» выходит из боя!

— Корвет противника — критические повреждения.

— Фрегат противника уничтожен.

— Щит пятьдесят пять.

— «Катана» уничтожена.

Один из корветов хоть и стоял во втором эшелоне, получил несколько попаданий и взорвался, став полупрозрачной отметкой на экране тактика.

— «Парис» уничтожен!

Еще одна зеленая сигнатура союзного корабля налилась нездоровым оранжевым цветом, а затем стала полупрозрачной. В этот раз потеря была существенной — корабль первой линии, тяжелый крейсер. Джи переключилась на одну из внешних камер и до крови прикусила губу, глядя, как «Парис» у нее на глазах разломился пополам.

Бороться за живучесть развалин не имело никакого смысла. Настала пора экипажу позаботиться о себе. Равнодушный взгляд камеры фиксировал отстрелы спасательных капсул, походившие на старт десятков небольших ракет.