— Неплохо, — коротко похвалил мое скрючившееся на плитках двора тело бывший наемник, — уклонение тоже тактика. И получается у тебя намного лучше, чем парирование. Так что сделаем упор на эту технику. Вряд ли тебе предстоит стоять в строю. А для одиночных схваток — вполне подойдет.

— Так чего раньше так не делали? — прохрипел я, не спеша подниматься на ноги.

— Потому, что ты не пытался уклоняться, — как само собой разумеющееся сказал Гральф, — все, давай, вставай, нечего на холодном камне лежать. Если ты заболеешь, то Лорви меня сожрет, сам знаешь.

Я лишь усмехнулся. Это да, с момента занятия Гральфовой женой должности моей управляющей, у меня в доме случились кардинальные перемены. Хвала всем богам — к лучшему. Комнаты преобразились: частично обзавелись новой мебелью, частично обновленной старой. Слуги теперь выглядели нормальными, здоровыми людьми, а не узниками концлагеря, хотя спуску им Лорви не давала. Ну а я… А у меня появилась заботливая мамочка, которая следила за тем, чтобы я вовремя кушал, не ходил в грязном и вообще, был приличным человеком. Я был не против, так как прекрасно понимал откуда берутся все эти ее душевные порывы. Хотя, иногда ее забота и была немного навязчивой.

— Он теплый, лето же, — возразил я своему наставнику, — полный кайф. Приляг, попробуй.

— Ну уж нет, — отказался тот, — не знаю что за «кайф» такой, но если я рядом с тобой улягусь, то моя жена сожрет нас обоих.

— И то верно, — вздохнул я, поднимаясь на ноги. — Что там, Чез уже подготовил мыльню?

— Я откуда знаю? — удивился Гральф. — Я же все время с тобой был.

— Подготовил, хозяин, можете идти мыться, — тут же образовался рядом этот постреленок.

Он, кстати, тоже сильно изменился. Сытый, нормально одетый и обутый, он воспылал ко мне, если и не обожанием, то близко к тому. Паренек готов был услужить буквально во всем. Пришлось даже поговорить с его отцом и Лорви, дабы те как-то повлияли на пацана. И те поговорили, я сам слышал, только вот это никак не сказалось на отношении Чеза ко мне. С одной стороны, это было приятно. А с другой — утомляло. Но я ничем не выдавал своих истинных чувств. Паренек мне нравился. Он был усерден в учебе и работе. Скрупулезно выполнял мои требования. А что слегка увлекся, так это бывает.

— Хозяин Талек, — нерешительно обратился ко мне Чез, когда мы с Гральфом вошли в мыльню и разделись, передав свою пропахшую потом одежду парнишке.

— Слушаю тебя, Чез, — тут же повернулся я к нему.

— А можно… Не будет ли с моей стороны наглостью… — замялся он, не зная, судя по всему, как сформулировать свой вопрос.