– Он не посмеет напасть на собственный дом. Если он попытается… Риан Ал Джар рухнет!

– Замок очень крепкий, госпожа, – сказала Лейт терпеливо, словно ребенка успокаивала. – Джерхейн это знает. Риан Ал Джар просто так не взять, – повторила она то, что неоднократно слышала еще в Дарнейте.

– Не в этом дело, – прошептала та. – Отец хочет укрепить стены боевыми шайолами,– и, видя удивленный взгляд девушки, пояснила. – Очень сильной магией разрушения, знакомой только алареям.

– Значит, никакое войско нам не страшно. Пойдемте, госпожа, без вас не начнут

– Мы все погибнем, Лейт, – в глазах Кианейт было неподдельное отчаяние. – Они не пощадят никого! Холгойн нападет на замок и тем самым активирует все, что они на него повесят. Стены этого не выдержат… И люди тоже. Нам будет некуда бежать. Мы погибнем здесь, все до одного. Отец не даст Холгойну прорваться, он скорее уничтожит Риан Ал Джар, чем уступит хоть пядь.

– Пойдемте, госпожа, – твердо сказала Лейт, чуть ли не силой заставляя ее подняться. – Нас ждут. Если Холгойн придет, это случится не скоро.

Гостей действительно собралось много. Лейт с откровенным любопытством разглядывала незнакомые лица, однако особо глазеть было некогда – приходилось бегать разве что не вприпрыжку, чтобы поспевать за всеми указаниями чьянши. Когда же отзвучали благодарственные и приветственные речи, гости разбрелись по углам и диванам, самостоятельно выбирая угощение и наливая вино, она и еще несколько девушек остались в зале, чтобы при необходимости прислуживать Кианейт и другим гостьям. Жены высокопоставленных лиц, глав больших карн и дочери знатных родов, красивые чисто риалларской, яркой, броской красотой, чувствовали себя на этом оживленном сборище гораздо свободнее, чем его хозяйка.

Лейт пристально следила за Кианейт, пытаясь разглядеть на лице островитянки следы недавних слез, но та лишь слабо улыбалась, превратившись обратно в надменную красавицу. Серый и синий шелк и серебро украшений выделяли ее из золотисто-красно-зеленой массы гостей холодным пятном на фоне изобилия сочных радостных оттенков. Лейт два раза подавала ей кубок сахди, и оба раза убеждалась, что та не отпила ни глоточка, только пригубила с теми, кто подходил с приветствиями. Ей кланялись, расточали комплименты, заверяли в верности, клялись в преданности, пряча за натянутыми улыбками умело сдерживаемую ненависть.

Ее в очередной раз позвали, она подала кувшин, разлила сахди по кубкам, поклонилась и отошла к окну, откуда весь аррас был виден как на ладони. Дым ал-за клубами вился под потолком, аромат его немного кружил ей голову. На мгновение Лейт захотелось поменяться местами с какой-нибудь веселой и хорошенькой гостьей, потягивавшей сладкое вино и развлекавшейся пустыми разговорами, но она вспомнила Кианейт и передумала. Море врагов и ни одного друга – нет, она не смогла бы жить в столь враждебной обстановке. Может быть, несмотря на столь неудачное начало самостоятельной жизни, она еще сможет подарить и пламя Койе, и нежность Тармил любимому человеку. А вот что ждет на этом пути Кианейт… страшно даже представить.