— Если мы останемся в темноте, мы пропадем! Пробивайся к светильникам, старший кэрай! — приказал Бэнкей.

— Я не могу бросить женщину! — отвечал Кэнске. Он прижал госпожу Акико спиной к стене и отбивался, как мог, от головы погонщика быков.

— Кошка!.. Хоть ты!.. — взмолился Бэнкей. Он не мог отойти от распростертой на полу Норико. Он мог только отбиваться от двух налетающих голов, господина Отомо и его красавца-внука, пока ослепшая внучка с визгом носилась над самым полом.

Кошка поняла — она погналась за слепой головой, прыгнула — и, не рассчитав, вцепилась в длинные, метущие по полу волосы. Запутавшись в них, она поехала по полу, как если бы запрягла Рокуро-Куби в открытую повозку.

И тут Норико открыла глаза.

Несколько секунд она смотрела на побоище, приоткрыв рот. Девушка перестала осознавать себя в уютных дамских покоях дворца Кокидэн — а оказалась вдруг в каком-то бескрайнем зале, где летали человеческие головы и лилась кровь!

Норико резко села, а потом и вскочила на ноги.

— Стой! — крикнул Бэнкей, опасаясь, чтобы она с перепуга не кинулась, куда глаза глядят, как раз на ядовитые зубы Рокуро-Куби. Стой!

— Ко мне, Норико! — позвал Кэнске. — Монах, если ты прикроешь нас, я выведу женщин отсюда!

— А эти две обезьяны?! — Бэнкей мотнул головой в сторону молодых господ и треснул посохом по лбу господина Отоми. Обычная человеческая голова от такого удара могла и расколоться надвое, но у Рокуро-Куби, очевидно, кости делались крепче камня. Старик только взвыл, грянулся оземь и, взлетая вверх, чуть не вцепился зубами в подбородок Бэнкею.

Надо отдать должное Норико — выросшая на севере девушка, повидавшая и осаду усадьбы дикими варварами, и перестрелки в горах, сразу нашла себе в бою место. Она кинулась к светильникам — и успела как раз вовремя, чтобы наподдать ногой голову красавца-юноши, попытавшегося сбить и загасить огоньки. Но еще один из светильников потух.

Юноша налетел еще раз — и Норико отбила ногой нацеленный в горло Нарихира удар.

— Факел! — вдруг сообразил Бэнкей. — Делайте факелы!

Госпожа Акико стала срывать с себя богатое одеяние, подбитое ватой, и сматывать его в ком. Норико тем временем бесстрашно погналась за слепой головой.

— Ты с ума сошла, девчонка! — завопил Кэнске. — Тебя укусят!

— Не укусят! — отвечала Норико, схватив кошку и отодрав ее от Рокуро-Куби вместе с клочьями волос. — Мне господин велел смотреть за госпожой кошкой! Я и смотрю!

Вдруг раздался резкий свист, такой пронзительный, что у людей заложило уши. Это был сигнал — все четыре Рокуро-Куби взмыли вверх и зависли чуть ниже потолочных балок, образовав круг, лицами наружу.