— Вы нас видели, вы должны умереть, вы нас видели, вы должны умереть! — прорычал господин Отомо — и принялся повторять нараспев: Вы нас видели, вы должны умереть!..

Круг колыхнулся и завертелся наподобие колеса, сперва медленно, затем все быстрее, и совершенно невозможно стало понять, что бубнят себе под нос мчащиеся Рокуро-Куби.

Бэнкей напряг слух — он единственный мог разобрать, что там твердят чудовища, потому что лишь ему дала силы и обострила чувства решетка Кудзи-Кири. Кэнске же, не особо вникая в тайный смысл этого жуткого хоровода, взял у госпожи Акико свернутое в ком одеяние, насадил его на перекладину и поджег от светильника.

— Держите, — не глядя, сунул он факел придворной даме. — А вы вставайте, молодые господа. Неровен час, опять тут свалка начнется… Попробуем прорваться.

Госпожа Акико взяла факел одной рукой, а другой притянула к себе Норико. Девушка двумя руками еле удерживала разъяренную кошку.

— Бегите! — вдруг не своим голосом закричал Бэнкей. Он первым понял, что творят там, под высоким потолком, эти обезумевшие от тупой злости Рокуро-Куби.

Они читали опасные, умножающие во много раз их возможности заклинания, которые могли подействовать с необычайной силой — и уложить самих заклинателей в долгий, столетний, ежели не более сон. Очевидно, господин Отомо рассчитывал справиться с людьми и успеть со своим семейством домой, чтобы наутро их всех приняли за умерших и похоронили.

Бэнкей не знал, каким образом люди становятся Рокуро-Куби, получают они определенный запас колдовской силы на весь срок жизни, или же всякий раз могут пополнять ее. Но заклинания такого рода были ему известны.

Четыре головы разлетелись во все стороны из своего безумного хоровода и зависли в четырех углах зала. А затем с визгом кинулись на людей. Бэнкей только успел заметить, что их зубы превратились в тигриные клыки, а лица налились ужасающей синевой.

Кэнске, не успев поднять молодых господ, отбил факелом две головы подряд, Бэнкей сразу же разбросал посохом две другие головы, и тут стало ясно — чудовища вовсе не хотели на сей раз кусать людей, они налетели, чтобы задуть огонь.

Никогда еще Бэнкей не видел, чтобы из человеческого рта исходил ледяной ветер. Изящные дворцовые светильники погасли, сделанный на скорую руку и не пропитанный ничем горючим факел — тоже. Люди остались в темноте.

Монаху давала остроту зрения девятиполосная решетка. Кошка видела в темноте, потому что она кошка.

А остальные перестали понимать, куда подевались свирепые Рокуро-Куби.

Бэнкей увидел, что сражаться может только он один. Чудовища уже знали, что низко летать не стоит — кошка может выцарапать глаза. Значит, они будут нападать только сверху.