— Кажется, я понял, что произошло, — медленно сказал Бэнкей. Умирая, ты была захвачена одной мыслью, одним желанием. А если человек умирает с таким страстным желанием, оно непременно сбудется.

— Я попробовала написать танка — и не смогла… Не дописала. Я думала, что у меня есть еще несколько часов, чтобы дописать, положила кисть и задремала. Сквозь лишенный видений сон я вдруг услышала голос. Это был голос совсем еще молодого человека. Он читал мои строки, мои недописанные строки. «Я буду искать и найду эту женщину! — воскликнул он. — Она зовет возлюбленного — ну так я и буду ее возлюбленным!». Перед моим внутренним взором появилось юное и прекрасное лицо. Я поняла — он пришел! И пора отвечать любовью на любовь!

— Но твоя плоть давно исчезла.

— Да, если бы у меня оставалось хоть немного плоти, все было бы иначе. Того, что было, хватило лишь на воплощение маленького существа, которым были тогда полны мысли этого юноши. Я плохо осознавала, что делаю. Когда я поняла, кем стала, то сама удивилась. Я только хотела быть рядом с ним, чувствовать его нежность… я вылепила из себя то милое и красивое существо, за которое он так беспокоился… а настоящее тело я бы нашла потом… мало ли красивых девичьих тел…

— Ступай, Комати, я отпускаю тебя, — вдруг заявил Бэнкей. — Не стану я загонять тебя заклинаниями в могилу. Ступай и попытайся сделать еще что-нибудь!

— Ты посылаешь меня к Минамото Юкинари? — удивилась красавица.

— Если это — тот, кто нашел твои стихи и так неосторожно вызвал тебя из могилы, то, выходит, к нему.

— А зачем он теперь мне? Он же не может ответить любовью на мою любовь. Он совершенно искренне позвал меня — но и он ошибся, и я, как ты понимаешь, тоже…

— Ну, тогда я уж и не знаю, кто тебе нужен, — проворчал монах. Женщина и в гробу останется всего лишь бестолковой женщиной.

— Да ты мне и нужен! — с досадой воскликнула Комати. — Из всех, кого я встретила, только ты и способен ответить…

— Опомнись, я же дал обеты! — крикнул Бэнкей.

— И все же только ты… — она вздохнула. — Только ты, понимаешь? Когда я слушала, как ты рассказывал Норико про свою невесту…

— Это все было давно, — перебил он, — и с того времени я немало продвинулся по своему Пути.

— Ты ничего не понимаешь! — рассердилась красавица. — Когда я воплотилась в трехцветную кошку, то сама немало тому удивилась. Оболочка для души значит больше, чем кажется. И я мыслила просто, я ощущала просто. Юкинари прикасался ко мне — и я была рада. Норико заботилась обо мне — я принимала заботу и благодарила, как умела. Потом я почувствовала, что Юкинари грозит опасность — и позвала тебя. Когда ты дрался с Рокуро-Куби, я охраняла усадьбу, как ты велел! А когда тебе пришлось перед рассветом совсем тяжко, я воплотилась в Норико! И побежала к тебе на помощь! Но я еще не была женщиной… Я все еще была кошкой.