Норико только вздохнула.

— Если ты будешь моей приемной дочерью, то сможешь тогда стать женой любого из наших молодых господ! — сообразив наконец, чем могут быть заняты мысли четырнадцатилетней девушки, предложила госпожа Акико. — Конечно, не госпожой из северных покоев, но все-таки… Бывали случаи, когда дочь простолюдина рожала наследника знатному сановнику, а тогда…

Но и это заманчивое предложение только опечалило девушку. Госпожа Акико попросту не знала, что еще несколько дней назад та мечтала о молодом господине…

— Я хочу домой, — прошептала Норико.

— На север?

— Да, госпожа.

— И почему же ты так хочешь жить на этом диком, холодном, варварском севере, когда у тебя есть возможность остаться в прекрасном Хэйане? — удивилась придворная дама. — Там что ни день — варвары нападают на усадьбы. Мне госпожа Йоко такое рассказывала…

— Я хочу выйти замуж, — твердо отвечала Норико.

— За кого? — удивилась Акико.

— За мужчину…

И девушка с тоской посмотрела в окно — там над прекрасными кровлями государевых дворцов уже светлело небо.

Придворная дама была далеко не глупа. Больше вопросов она задавать не стала.

* * *

Медленно катилась небогато убранная повозка, сопровождаемая четырьмя кэраями, Кэнске и Бэнкеем. В повозке ехала Норико и везла свое неожиданное богатство — свертки шелка, изумительной красоты циновки и посуду, ларчики с нарядными расписными гребнями и золотыми шпильками для волос. Все это ей подарили госпожа Акико, Фудзивара Нарихира и Минамото Юкинари.

Норико возвращалась домой, на север.

Уезжая, она очень беспокоилась о госпоже кошке — и монах объяснил ей наконец, что именно благодаря трехцветному пушистому оборотню Рокуро-Куби чуть не погубили саму Норико. Девушка изумилась, но не испугалась. Во всяком случае, теперь она понимала, что за чудеса творились с ней в заброшенной усадьбе и во дворце Кокидэн. Она только спросила — не пойдет ли вмешательство оборотня во вред здоровью. Монах посоветовал ей, добравшись до дома, показаться хорошему заклинателю злых духов, и она вроде бы успокоилась.

Бэнкей шагал рядом с невысоким коньком, на котором ехал Кэнске, и вел с кэраем очень приятный для обоих разговор о засадах и нападениях, отступлениях и долгих ночных переходах, о колчанах из вишневого дерева и тисовых луках, о стрелах из бамбука и стоячих щитах… Монаху и старшему кэраю было что вспомнить.

Но о побоище во дворце Дзидзюдэн они молчали.

Только один раз оба одновременно вспомнили о нем — да и то не сказали ни слова. Это было, когда проезжали поворот дороги, ведущий к заброшенной навеки усадьбе Рокуро-Куби.