— Я полагаю, что ты прав, о Ильдерим, — сказала я, — и что ты скажешь о том, чтобы пойти и посмотреть, чем занят аль-Мавасиф? Сдается мне, что это было бы очень кстати.

— На голове и на глазах, о Хасан! — с удовольствием откликнулся Ильдерим, и я поняла, что на самом деле он никакой не купец, а один из тех удальцов, что нанимаются в охрану царей, и в жизни его волнует лишь опасность, и цену для него имеет лишь поединок с врагом, а купцом он просто зачем-то переде мной притворяется.

— Я проскользну в тот двор, где вы торговались, — сказала я, а ты обойди те помещения, где хранится вся колдовская утварь. Если маг и принимает гостя, то только там! И сразу же возвращаемся обратно.

— На голове и на глазах! — сказал Ильдерим и мы бесшумно разошлись.

Милостью Аллаха, повезло мне, а не ему. Во дворе я обнаружила аль-Мавасифа со светильником. Он помогал вылезть из сундука — и тут я схватилась за косяк, чтобы не упасть! — плешивому уроду, хуже пятнистой змеи, визирю аш-Шаббану.

Если бы моя сабля не пошла в уплату за талисман, я бы обнажила ее и снесла мерзавцу голову. Но сабли не было, и первый мой порыв не удался, а потом я подумала, что раз уж ифриты принесли сюда этого нечестивца, то нужно быть поосторожнее — как бы они за него не вступились.

И я притаилась за дверью.

— Привет, простор и уют тебе, о аш-Шаббан! — приветствовал маг визиря. — Я не ждал тебя этой ночью.

— Помнишь ли ты, о шейх, как я прилетел к тебе ровно месяц назад, и узнавал о каменном талисмане царицы Балкис, и ты сказал, что он у тебя есть, и назначил цену, и мы говорили о многих других вещах, а потом оказалось, что близится утро, и я вошел в сундук и меня унесли подвластные мне ифриты?

— Все это помню, о визирь! — сказал аль-Мавасиф. — И я рад видеть тебя в своем доме. Сейчас я кликну рабов, и они принесут еду и питье, и мы проведем изумительную ночь, подобную той, — в беседе о свойствах камней, перстней и иных талисманов…

— В другой раз, в другой раз, о аль-Мавасиф! — прервал его аш-Шаббан. — Я прибыл сообщить тебе, что мы приготовили сто белых невольниц и сто черных невольниц, и цена каждой невольницы — десять тысяч динаров, а цена каждой черной невольницы — пять тысяч динаров. И каждую из них сопровождает черный невольник ценой в три тысячи динаров, и в ухе у каждого невольника золотая серьга с жемчужиной, и цена каждой жемчужины — пятнадцать тысяч динаров. И под мышкой у каждого невольника — шкатулки с нардом, мешочки мускуса и прочие благовония. Твои условия выполнены, о аль-Мавасиф, подавай же сюда талисман!