Меня словно ветром отнесло от двери и я сама не знаю, как оказалась в комнате, где уже ждал меня Ильдерим.

— Ради Аллаха, о Ильдерим! — воскликнула я. — Бери скорее всю эту кучу талисманов и клетку и беги отсюда в горы! Прибыл новый покупатель, и он обещает за талисман все эти сотни невольников и тысячи динаров, о которых толковал старый скупердяй!

— Так я и знал! — отвечал Ильдерим, сгребая шкатулку, зеркало, флаг и камни. — Разве могут ифриты принести что-то хорошее? Я постараюсь укрыться между большими камнями и осторожно спуститься вниз. А тебе, о Хасан, придется остаться здесь и спрятаться хорошенько, ибо если ты ночью появишься под открытым небом неподалеку от источника Мужчин, тебя непременно учует эта скверная Азиза, не дай Аллах ей удачи!

— С рассветом я выйду отсюда и отправлюсь в город, — сказала я. — Мы встретимся у хана, где лежат твои товары. А теперь беги, о Ильдерим! Ведь тебя эта дочь греха не тронет!

Он завернул в плащ клетку с попугаем и прочие части талисмана, хлопнул меня по плечу и исчез во мраке.

Я же прокралась туда, где должен был произойти интереснейший разговор между пятнистой змеей и старым скупердяем.

Аль-Мавасиф понял, что проворонил великое богатство. Он сперва онемел, потом стал испускать вопли, потом же принялся рвать на себе бороду. В тот миг, когда я исподтишка заглянула во внутренний двор, клочья уже летели во все стороны.

— О я несчастный! — провозглашал маг. — О я преследуемый шайтанами! Сколь велика моя скорбь, о аш-Шаббан!

— Я тебя еще раз спрашиваю, где талисман? — наливаясь яростью вопрошал гнусный визирь.

— Я продал этот талисман двум заезжим купцам, о аш-Шаббан! — признался наконец аль-Мавасиф. — И они заплатили мне чудодейственной саблей!

— Разве есть на свете сабля ценой в двести невольниц, сто невольников и еще груду всяких побрякушек? — справедливо усомнился аш-Шаббан.

— Вот она, эта сабля, повелевающая джиннами и ждавшая лишь обладателя с длинной седой бородой! — возопил маг и показал аш-Шаббану мою саблю.

— Дай ее мне, ради Аллаха! — И аш-Шаббан вырвал у него из рук царский клинок. — Говоришь, два проезжих купца?

— Два купца, прекрасные юноши, подобные луне в четырнадцатую ночь, о аш-Шаббан!

— Откуда же взялся второй? — пробормотал аш-Шаббан. — О аль-Мавасиф, не джиннами повелевает эта сабля, а глупцами. Это всего-навсего сабля царевны Бади-аль-Джемаль! Вот, кто купил у тебя талисман! И вот кто провел тебя как младенца!

— О Аллах всемогущий! — растерялся маг, но тут же опомнился. — Но если так, о визирь, нет мне больше нужды в этой сабле, и я могу сказать тебя, что эти два купца все еще здесь и спят в дальней комнате, и талисман при них! Они только утром собирались…