Старик задержался:

– Не беспокойтесь! Если бы все относились ко мне так же бережно, как я, я уже роскошествовал бы подобно избалованному магнату!

– Таково общераспространенное убеждение. Тем не менее каждый из нас делает в жизни все что может. Что вы здесь делаете – один, среди диких горных утесов?

– Гораздо лучше быть здесь, чем на равнине, в суматохе и неразберихе. А вы? Надо полагать, вы явились из дальних стран – узел на вашем кушаке повязан как попало.

– В разных местах разные моды, – возразил Риальто. – На самом деле я – ученый, меня послали сюда найти важный исторический экспонат.

Старик с подозрением покосился на чужестранца:

– Вы не шутите? Мне известна каждая пядь земли в округе радиусом в сотню-другую километров, и я никогда не видел ничего, что можно было бы назвать «важным экспонатом», за исключением, может быть, скелета моей двуглавой козы.

– Я ищу голубую призму – она хранилась в пещере неподалеку, но теперь ее там нет.

Старик отрицательно покачал головой:

– Ничего не знаю о призмах, исторических или каких-нибудь еще. По сути дела, я помню эту пещеру такой, какой она была до того, как в ней поселились твастики, – ничего в ней не было, кроме трещины в скале.

– И как давно это было?

Старик потянул себя за нос:

– Дайте-ка подсчитать… Это было еще тогда, когда Недде приносил мне ячмень… Гарлер еще не женился в третий раз, но уже построил новый амбар… Пожалуй, с тех пор прошел тридцать один год.

– А как здесь оказались твастики?

– Почти все они вернулись в систему Канопуса, ее климат им больше подходит, но в этой пещере осталась парочка – они не шумят, никому не мешают и, скорее всего, скоро выплатят долги, чего не скажешь о моем зяте, хотя, конечно, я никогда не выбрал бы твастика в мужья своей дочери… Вот, слышите? Они уже возвращаются с собрания в своем клубе.

До ушей Риальто донеслось позвякивание, похожее на вибрацию в воздухе, вызванную столкновением множества металлических шариков. Вверх по дороге, протоптанной в долине, поднимались два двадцатиногих существа метра три в длину и больше метра в высоту, с большими круглыми головами, усеянными всевозможными стеблями, бугорками и пучками, выполнявшими функции, не поддававшиеся определению с первого взгляда. Их хвостовые сегменты поднимались, загибаясь вперед элегантными спиралями, и на кончике этой спирали у каждого твастика болтался железный гонг. На сочленениях каждой из ног висели орнаментальные гирлянды из колокольчиков и вибрилляторов. На первом твастике была попона из темно-зеленого бархата, на втором – из вишнево-розового плюша.