Светлый фон

– Голубая призма? Да-да, в самом деле. Я про нее забыл. Вы совершенно правы! Я достал ее из груды мусора и положил на каминную полку. Через неделю ко мне пришли мытари Царя Царей и забрали голубую призму в счет налоговой задолженности – причем на этот раз даже не избили меня батогами, за что я исключительно им благодарен.

– И что с ней стало?

– Ее забрали в имперское Казначейство в Васкес-Тохоре, насколько я понимаю. А теперь, сударь, мне пора идти домой. Сегодня вечером у нас тыквенный суп с сыром, и если я не подоспею пораньше, мне ничего не останется.

Риальто снова уселся на камень и смотрел вслед старому Триффету, проворно перебиравшему ногами и вскоре скрывшемуся за горным отрогом. Открыв кошель, Риальто вынул скорлупу грецкого ореха – из нее вылез Ошерль, теперь по какому-то капризу заменивший голову лисьей мордой.

Розовый рот произнес:

– Так что же, Риальто? Вы готовы вернуться с Персиплексом?

Риальто показалось, что вопрос носил слегка издевательский характер. Он холодно ответил:

– Могу ли я поинтересоваться, чем вызвано твое насмешливое настроение?

– Ничем, ничем, Риальто! Я просто легкомыслен от природы.

– Как ни посмотри, не нахожу в сложившейся ситуации ничего забавного. На самом деле я хотел бы поговорить с Сарсемом.

– Как вам будет угодно.

Сарсем появился с другой стороны дороги, все еще в обличии молодого гермафродита с сиреневой чешуей.

– Риальто, вы хотели со мной посоветоваться?

– Я недоволен твоей работой, – сказал Риальто. – По твоей оплошности я опоздал примерно на тридцать лет.

– Всего на тридцать лет? Когда речь идет от пяти эонах? Такой точности более чем достаточно.

– Только не для решения моей задачи. Персиплекса в пещере уже нет. Некие торговцы из системы Канопуса выбросили призму. Тебе поручили охранять Персиплекс, но теперь он потерян.

Сарсем задумался на несколько секунд, после чего признал:

– Я не выполнил свой долг. Что еще можно сказать?

– Можно сказать следующее: ты должен помочь мне найти Персиплекс, потому что не выполнил свои обязательства.

Сарсем принялся возражать: