– Вот они, твастики! – повторил старик. – Они гораздо лучше, чем я, смогут ответить на любые вопросы по поводу содержимого пещеры.

Риальто с беспокойством наблюдал за приближением двадцатиногих тварей.

– Все это очень замечательно, но как к ним следует обращаться?

– Да так же, как к людям, – достаточно сказать «сударь» или «ваша честь».

Вернувшись на склон, в котором открывалась пещера, Риальто успел догнать твастиков прежде, чем они зашли в свое жилище.

– Господа! – позвал он. – Не могу ли я задать вам вопрос? Я занимаюсь важными историческими исследованиями.

Твастик в темно-зеленой попоне ответил слегка свистящим и резким голосом, производя звуки с помощью быстро сталкивающихся жвал:

– В это время дня мы обычно не занимаемся торговлей. Если вы желаете заказать ритуальные ганджоны, имейте в виду, что мы продаем их партиями не меньше чем по двенадцать дюжин.

– Я обращаюсь к вам по другому поводу. Насколько я понимаю, вы живете в этой пещере уже примерно тридцать лет, не так ли?

– Вы сплетничали с Триффетом – он только и делает, что распускает язык. Да, примерно тридцать лет, что с того?

– Когда вы вселились в эту пещеру, не заметили ли вы случайно голубой кристалл, хранившийся в нише у входа? Я был бы очень признателен, если бы вы сказали мне правду.

– Почему бы я стал вам врать? Я сам нашел этот голубой кристалл и сразу выбросил его. На Канопусе считается, что голубой цвет раздражает глаз и приносит неудачу.

Риальто хлопнул себя ладонью по лбу:

– И что случилось с этим кристаллом дальше?

– Узнайте у Триффета. Он взял эту побрякушку из кучи мусора. – Твастики повернули в пещеру и скрылись в темноте.

Риальто поспешил вниз по долине и сумел догнать Триффета:

– Подождите, сударь! У меня еще один вопрос по поводу исторических исследований.

– Что еще? – обернулся Триффет.

– Как вы уже знаете, я проделал далекий путь в поисках голубой призмы, имеющей большое значение. Твастики выбросили ее из пещеры, и, по-видимому, после этого ее подобрали вы. Где она теперь? Передайте ее мне, и я сделаю вас богачом.

Триффет моргнул и потянул себя за нос: