Чародеи то и дело поглядывали на звездоцветы, мерцавшие и подмигивавшие бледным огнем.

– Поэтому, – заключил Ильдефонс, – их придется распределить по жребию. – Он поставил на стол глиняный горшок и выложил шестнадцать небольших дисков из слоновой кости. – Пусть каждый пометит одну из фишек своим символом и поместит ее в горшок – вот таким образом. – Ильдефонс обозначил фишку и бросил ее в горшок. – Когда все это сделают, я позову служанку, чтобы она вытянула жребий.

– Один момент! – воскликнул Бизант. – Тут отчетливо пахнет мошенничеством!

Ильдефонс смерил известного чувствительностью к магии Некропа холодным вопросительным взглядом:

– О каком мошенничестве вы говорите?

– Невозможно не заметить противоречие – диссонанс, если хотите. Происходит что-то странное: среди нас находится кто-то, кого здесь быть не должно.

– Движется кто-то невидимый! – подтвердил Маг Мьюн. – Ильдефонс, охраняйте звездоцветы!

Ильдефонс оглядывался по сторонам, всматриваясь в тени Большого Зала. Наконец он подал тайный знак и протянул руку, указывая в дальний угол:

– Призрак! Ты на страже?

– Я здесь, – ответил скорбный шепот.

– Отвечай! Кто, кроме видимых людей, находится в Зале?

– Застоявшиеся завихрения прошлого. Я вижу лица – даже не призраков, но призраков мертвых призраков… Они то исчезают, то появляются, то смотрят, то пропадают.

– Других живых существ здесь нет?

– Нет жгучей крови, нет пульсирующей плоти, нет пылко бьющихся сердец.

– Наблюдай, бди! – Ильдефонс повернулся к Некропу: – Ну, что теперь?

– Я чувствую присутствие незнакомца.

– Что же вы предлагаете?

Бизант говорил тихо, тем самым подчеркивая деликатность своего восприятия:

– Из всех присутствующих только я достаточно чувствителен к неизъяснимому влиянию звездоцветов. Их следует передать под мою опеку…

– Начнем лотерею! – перебил его Хуртианц. – Хитроумные планы Бизанта неосуществимы.