В банкетный зал зашел Моррейон. Его внешность драматически изменилась. Он сбрил длинную седую бороду, а его пышная шевелюра была подстрижена примерно так, как того требовали вкусы последних дней Земли. Вместо великолепного кафтана он надел шелковый костюм оттенка слоновой кости, опоясанный синим кушаком, и пару пунцовых тапочек. Теперь Моррейон выглядел как высокий худощавый человек – наблюдательный, даже бдительный. Блестящие черные глаза оставались главной отличительной чертой его напряженного лица с выступающими скулами и подбородком, широким и высоким лбом, строго поджатым ртом. В нем невозможно было заметить каких-либо признаков апатии или скуки, вызванных бесчисленными тысячелетиями одиночества, он двигался легко и непринужденно, а за ним кружился дрожащий рой испускавших радужные сполохи звездоцветов.

Моррейон приветствовал собравшихся вежливым наклоном головы и сразу обратил внимание на интерьер салона:

– Величественный, роскошный зал! Но мне придется использовать кварц вместо белоснежного мрамора, и в моем мире редко встречается серебро – саха́ры истощили поверхностные рудники. Когда мне нужен металл, приходится бурить глубокие шахты.

– Вы нашли для себя множество занятий, – заметил Ильдефонс. – А кто были саха́ры?

– Развалины их городов все еще рассыпаны по всей планете. Легкомысленная, безответственная раса – хотя не могу не признать, что их поэтические головоломки меня забавляют.

– Значит, саха́ры еще существуют?

– О нет! С тех пор как они вымерли, прошли тысячелетия. Но от них осталось множество записей, гравированных на бронзе, и я мало-помалу их переводил.

– Длительный и неблагодарный труд, надо полагать! – воскликнул Зилифант. – Как вам удалось решить такую сложную задачу?

– Методом исключения, – объяснил Моррейон. – Я последовательно проверял возможность осмысления надписей посредством замены элементов надписей словами различных вымышленных языков и через некоторое время выявил соответствие. Как вы справедливо заметили, на это потребовалось много времени. Тем не менее меня часто развлекали хроники саха́ров. Я хотел бы также устроить исполнение их праздничных музыкальных какофоний, но этот проект придется отложить до тех пор, пока я не построю запланированный новый дворец.

Ильдефонс серьезно сказал:

– Моррейон, необходимо разъяснить вам несколько важных вопросов. Вы упомянули о том, что не занимались изучением небес…

– Не особенно, – признал Моррейон. – В небе практически ничего не видно, кроме солнца. Кроме того, иногда, в особо благоприятных условиях, можно различить огромную непроницаемую черную стену.