– Саха́ры практически истощили все рудники планеты. Я добываю металл только тогда, когда он абсолютно необходим.

Моррейон привел группу чародеев в библиотеку, где хранились бронзовые оригиналы письменного наследия саха́ров, а также книги, написанные и проиллюстрированные Моррейоном от руки: энциклопедия естественной истории, сборники размышлений и гипотез, а также описание географии планеты с детальными картами в приложении. Вермулиан приказал своему персоналу перенести эти древности и манускрипты в странствующий дворец.

Моррейон бросил последний взгляд на привычный унылый пейзаж, который успел полюбить. Затем, не говоря ни слова, он направился к дворцу и поднялся по мраморным ступеням. Притихшие и слегка подавленные, чародеи последовали за ним. Вермулиан сразу взошел в бельведер управления и совершил обряды, придававшие дворцу невесомость и ускорение. Дворец воспарил над последней планетой Вселенной.

Ильдефонс испуганно вскрикнул:

– Ничто уже близко – гораздо ближе, чем мы подозревали!

Действительно, черная стена почти надвинулась на последнюю звезду и ее одинокую планету.

– Дальнейшее трудно определить с какой-либо степенью точности, – сказал Ильдефонс. – Нет никаких ориентиров, позволяющих оценить перспективу, но возникает впечатление, что мы улетели как раз вовремя.

– Подождем и посмотрим, – предложил Эрарк. – Моррейон сможет убедиться в судьбе своего мира собственными глазами.

Дворец висел в пространстве – бледный свет обреченного солнца отражался от пяти хрустальных шпилей, отбрасывая длинные тени чародеев, выстроившихся вдоль балюстрады.

Первой встретила Ничто планета саха́ров. Она скользнула по краю загадочной границы всего сущего, после чего, движимая инерцией орбитального движения, примерно четверть планеты отлетела в сторону – напоминающий курган объект с совершенно ровным плоским основанием, позволявшим видеть скрытые ранее в толще слои, области, складки, включения и часть ядра. Одинокое солнце вплотную приблизилось к черной стене, прикоснулось к ней, превратилось в нечто вроде половины пылающего апельсина на черном зеркале и утонуло в небытии. Странствующий дворец погрузился во мрак.

Стоявший в бельведере Вермулиан нанес символы на обод навигационного колеса, раскрутил колесо, запустив символы в межпространственный поток, после чего поднес пламя двух свечей к кадильнице ускорителя. Дворец поплыл в пространстве обратно к скоплениям звезд.

Моррейон отошел от балюстрады, направился в большой салон, сел и погрузился в глубокие думы.

Через некоторое время к нему приблизился Гильгад: