Ты горд собой. Сидишь, понурив голову, и слушаешь дыханье волн. Ну! Что с тобой, очнись?! Приди в себя. Не стоит уходить и двери затворив, потом искать приют. Он там, куда ведёт не знаю. Он здесь где я. Стучись во свет.

Дано нам больше думал я. Он стал большим иль кажется. Он сверху кажется большим. Пройду ли я под ним. И поднимусь по лестнице туда, где всё велико. Туда, где виден купол. И шар висит над домом там моим.

Туда, где синий взгляд я устремляю, течёт спокойно жизнь моя. Она туда стремится постичь чего желаю я. Но там за синими глазами лишь пустоту увидел взгляд тех будущих веков, что предстоит пройти.

Поэзия, как суть предмета, связав в своём движенье ум, музыку, слова, стремится течь по воле языка воображенья. И людям отдаёт ту речь, что связана была. Прости. За что? За всё. Кем быть не знаешь. Но мы ведь были и прошли. Того не скажешь, что мечтаешь.

В безоблачном пути нет облаков – решения и всё. В чём связь? – Лишь в том, что не досказано в терпении. Но мысль была, а воскрешение её стремительно и быстро. Одно знамение всего. Не скажешь больше, но о том, что мы, рискуя, не теряем? Опомнись! – скажешь лишь одно.

Превозмогая боль, взошёл наверх вершины пирамид. И окунулся в мир иллюзий. Как век наш короток. А, человек!? Уходит он туда, где нет вершин. Душа, превозмогая боль, взобралась к вершинам пирамид – туда, где нет вершин.

Я сидел, как в детстве, за столом и пил чай с вареньем, намазанным на хлеб. Напротив, по-прежнему был Филипп.

– Тебя что-то волнует, беспокоит?

– Человек.

– Ты не уверен в нём, слишком слаб и доверчив?

– Я когда в сад вошёл «вчера», то сразу понял, что всё началось. И вот почему-то именно в этот момент я явственно осознал значение того, что было давно, когда ещё и в мыслях-то не было ничего подобного, но Он же рассказал нам тогда о Человеке:

«А теперь открой ворота

Настежь в город,

Где нет отныне людей

Там живёт один он

И ему многого не надо отныне.»

– Расскажи мне о нём.