И мне не ведомы пути – убей меня!

Нет, не сейчас, нет времени, прости

Но мне пора идти.

Проводил Киру. Когда дверь её квартиры захлопнулась я пошёл к Филиппу.

Переход – между чем переход? Между эпохами, но какими? Какие ещё могут быть эпохи для человека кроме как – сейчас? Но неумолимый собеседник, тот, который там за завесой постоянно напоминает о себе: об данным тобой обещании!

Его взгляд, его голос, как луч света пронзающий и проникающий через ничто. Что стало ему природой. Лишь дар того, что есть и было тому подтверждение.

Прежде разговор, как эхо в лесу. Ночь, надвигающихся облаков. Прикрыл рукой глаза от неба. Стой у воды. Кто пришедший на это место на холме. Ты смотришь время и стремишься с силой неослабевающей. Пути и мысли. Их ветер гонит. Он владеет полётом. Воспоминание лишь круг. Не к вечному стремясь, увидел ты его величие чрез путь в безвестность. Его колесо лишь видимость величия. Но мыслей череда не объяснит понятий общих. Спустилась мудрость, как разлилась вода, всегда ничья и лишь слова обречены изгнаньем. И глаз, и слух его союзник. Общий вопрос немногословен и нет лишь того, что пришлось здесь увидеть. Дела велики – они в дар принесены. Их луч в пути отражает ту мощь, что невидим нам – смертным. Но он всегда владеет вниманием. Он обретает здесь, его созерцая.

Если бы можно было бы спросить: что ждёт тебя впереди? А куда ты направлялся, когда выходил? Поступил бы ответ: К истинному свету я собрался, но нет пути туда.

Я шёл по большой дороге и видел всё вместе в этом мире. Где был ты? – спросили меня. Я шёл по дороге безвестной и миру обязан я жизнью был. И что мне надо в пути позабыл и радость я не испытал, разве что в доме своём.

Чудес, быть может, не было, и вовсе чудеса расходятся во взглядах. Есть сущность ли того, что разность подсказала нам. Его предсказывать пытались все. Пророчества и исцелять берясь, кому ещё возможно. Нет того, кого познали бы. Все люди для людей живут и людям дар разумный дан.

Свет в доме, дом освещён. Фонарь на улице был тёмным от воды. И в лужах черных обращаясь, искрится свет. Лучам понятна тьма. Дробится свет, сквозь тьму в воде и, преломляясь, обращается, даёт нам много фонарей.

Когда я видел всё, что происходит с нами, и разум витал в слепом увиденном о том, что проходящий поезд мимо не может взять меня. И увидал дремавшие слова, вас и себя. Почти что сам сказал и замолчал.

Песок на море мечтал под ветром, упрекая меня в невежестве моём. Я объяснял, что нет здесь связи и со мной лишь то, что я сказал о воле. Но волны вняли мне и позабыл я радость встреч, уединяясь в рассвете. Пошёл навстречу я тебе, чтобы понять тебя – я встречи здесь искал.