Звери охотились на него, потому что он был слаб. Человек создал оружие, чтобы защищаться. Почему он остался один? Кто скажет? Наказание ли это или просто стечение обстоятельств? Некого спросить. Не у кого узнать. Он один. Он всегда будет чужим этому миру. Потому, что один. В мире нельзя быть одному. Здесь нет места для одного. Дело времени решить, когда его последнего убрать отсюда. Первый человек был обучен, как здесь себя вести. Но время шло и человек все больше забывал где он находится. Он всё больше отдалялся от этого мира, пока не остался один. Слова перестали быть гармонией звука – мира, текущего в своём русле, подобного воде. Они перестали быть музыкой. Идея этого мира – вот мой рассказ.

Он уже так давно жил в городе один, что мысли престали ему мешать. Они больше не лезли, как мусор в голову, и не заслоняли мир, который он видел вокруг себя. Образ жизни, который он вёл сейчас, был продиктован необходимостью выжить. Не более. Всё делалось тогда, когда возникала необходимость. Опять не более того.

– На что надеется человек, когда он живёт один?

– Всегда присутствует состояние ожидания. Как неотступный спутник по жизни. Как-то его стали часто посещать воспоминание о том, как он пережил мысленное представление бессмертия. Тогда ему казалось это величайшим подъёмом. Да и сейчас, пожалуй, он остался таким же.

– Может быть только он уже знал о бессмертии?

– Однако мысль о смерти неотступно следовала за ним. Что есть жизнь? Всё становится крайне никчёмным при мысли о приближении смерти и одновременно почему-то всё становится крайне важным. Парадокс какой-то, может это и есть основа существования? Без неё нет цельности в жизни? Потом он пытался разговаривать с воображаемым собеседником. Но не смог осмыслить даже простого диалога. Он пришёл к тому, что слова замолчали в нём. Он пришёл к выводу, что слова заменяли ему то, что видит человек мудрый. Как он сам сказал – оставил одежду слов тем, кто нуждается в ней.

Выходя из общего внутреннего состояния компромисса остаётся надежда. Она тоже входит в компромисс между человеком и человеком. Всё-таки не все элементы общего являются законченными. У каждого своего пути есть становление единого. Формирование общего происходит от движущей силы внутреннего побуждения личного. Всего нет ни у кого. Потому как нет никого постоянного. К чему обращено это личное и кто движется, чтобы получить свободу? Мы вменяем себе только признаки, которыми стараемся собственное я как-то обособить. Ум как дополнение к самомнению лишь инструмент, способный на определённое действие. Но ради чего все действия происходят? Может и не ради чего, а только чтобы заполнить определённое пространство? Всё мыслит. Это естественная среда для мудрости. Мудрость, это когда поднимаешься над личным и над общим. Когда нет привязанности к субъективному. Отстаивание своих позиций означает лишь то, что человек не может разобраться с тем, какое положение он занимает в природе. Он считает, что в праве определять и решать по своему желанию. Но желание – это сущность сравнимого, а значит и отвержение личностного. Добиться познания личностного через сравнение или применение к себе чужого опыта? Чужой опыт только приводит к отторжению, как не совместимых понятий своего и чужого. Человек всё время спорил о том, что в природе существует либо множество законов, либо один, но незыблемый. Видимое разнообразие лишь заблуждение, что всё разное. Человек пошёл по пути дробления, расчленения, разобщение или, что тоже самое, как – разрушение.