ДУХ! ДУХ! ДУХ! ДУХ! ДУХ! ДУХ! …

Удар! Удар! Удар!

Сорок! Сорок! Сорок!

Цепи!

Звенья цепи, той исполинской крепости, били по его мыслям! По его душе! Сердцу!

Нет, не цепи…

Сердце. Это сердце так колотится!

Хлобысь!

— МАКС!

Щёку словно обожгло огнём. Сквозь мельтешащую перед взором пелену стали проступать два узких глаза.

— Макс!

Ещё одна пощёчина окончательно сбросила остатки наваждения.

— Ты пил или ел что-нибудь? — получив в ответ прерывистые покачивания головой, Кеншин уточнил, — Курил?

— Нет.

— Значит так. Сейчас завтракаешь и живо отсыпаться. Сегодня отдыхаешь. Никаких тренировок и учений. Бегать тоже не вздумай.

— Кен, я в порядке.

Но наставник был непреклонен:

— Макс, это приказ! Если хочешь — подгони новые доспехи, чтобы не болтались. Но на том — всё!

— Хорошо. Слушаюсь.

Усевшись на полено, парень понял, что на него направлены взгляды всех товарищей: брезгливый Бати, напряжённый Лайонела, как обычно равнодушный Даджоя и обеспокоенный Венги.