Уильям подошел к окну и выглянул наружу.

Ночные шорохи отчетливо долетали до его ушей: стрекочущие сверчки, маленькие мыши, ночные птицы, порхающие среди деревьев, и несколько существ, присутствие которых инстинктивно заставило его ощетиниться.

Человеческий глаз ни за что бы не разглядел их, но для глаза вампира они были видны так же хорошо, как при дневном свете. Уильям с облегчением понял, что это были оборотни, которых он встретил в Бостоне. Самуэль вернулся.

– С чего мне начать? – спросил он без каких-либо эмоций.

– С самого начала, – заявила Кейт, почувствовав, как стук сердца становится чаще.

После долгой паузы Уильям заговорил.

– Ты спрашивала меня о родителях и брате. Помнишь, что я уже рассказывал тебе о своей семье и ее происхождении?

– Что они принадлежат к очень древней европейской родословной.

– Верно, но я не сказал, что это родословная не человеческая. Мой отец – один из старейших вампиров и является лидером расы. Его называют «королем», причем в самом широком смысле этого слова. Мой брат, Роберт, родился вампиром. Один из последних, рожденных таковым.

– Вампиром можно родиться? – озадаченно спросила Кейт?

– Уже нет. Уже много веков вампиры не могут воспроизводить себе подобных.

– Продолжай.

– Себастьян и моя мать познакомились, когда я был совсем маленьким. Они влюбились, поженились, и он стал мне отцом. Мы с Мари росли, ничего не зная о вампирах, никогда не подозревали, что семья что-то скрывает. Или что моя мать обратилась по собственной воле после брака. Себастьян всегда хотел, чтобы у нас была нормальная жизнь, и прилагал для этого все возможные усилия, но от судьбы не уйдешь. У него было слишком много врагов, и, в конце концов, это отразилось на Мари и на мне.

Уильям продолжил рассказ. Он поведал Кейт всю свою жизнь. Рассказал ей о детстве и юности, о том, как счастлив он был в то время. Об Амелии, той юношеской и неистовой любви, что поглотила его разум вплоть до недавнего времени. О магии первых поцелуев, первого секса и помолвке, к которой в действительности ни один из них не был по-настоящему готов.

Потом он рассказал ей, как стал вампиром. О страданиях тех дней, помноженных на миллион от осознания того, что Мари постигла та же участь. О последующих месяцах, в течение которых он должен был научиться контролировать и принимать свою новую природу.

Кейт слушала, ни проронив ни слова.

– Мне запретили покидать дворец, пока не было уверенности в том, что я не представляю опасности для людей. Новообращенные очень опасны и изменчивы, – уточнил он тихим голосом. – Каким был и я, порывистый и влюбленный. Я не видел Амелию несколько недель и однажды ночью сбежал. Пробравшись к ее дому, я сел у окна и несколько часов наблюдал как она спит. Я был так поглощен этим занятием, что и не заметил, как начало светать. Я ужасно испугался, когда первый луч солнца коснулся моей кожи, ведь знал, что умру, и что моя смерть будет ужасной, – он сделал паузу. – Но ничего не произошло. Не было ни боли, ни пламени. Солнце не вредило мне. Все что я почувствовал – лишь легкое жжение и слабость.