– Отъезду?

Уильямс остановился.

– Ты не моя пленница, можешь идти. Я лишь прошу позволить защитить тебя, – сказал он, не отрывая глаз от двери.

Кейт моргнула. Она совершенно запуталась. Всего за пару минут Уильям превратился в полностью другого человека, она не понимала почему. Ярость окутала ее, а глаза излучали холод, заставивший желудок сжаться в комок.

– Ты серьезно решил, что я уйду?

Уильям повернулся, все его тело напряглось. Позиция Кейт была ему непонятна. Почему она все еще была тут, говоря с ним как будто бы ничего не произошло? Почему не кричала на него, умоляя оставить ее в покое?

– А почему нет? – пробормотал он. – Ты узнала, какой я на самом деле, и тебе не страшно?

Кейт с печалью посмотрела на него. Она поняла, насколько он был сломлен. Сломлен и потерян. Одинок.

– Да, мне очень страшно, – прошептала она. Уильям сжался, как от удара, – я боюсь, что ты продолжишь отталкивать меня и добьешься своего.

Уильям озадаченно покачал головой. Не веря произнесенным ею словам, он повернулся к Кейт спиной.

– Я не она, Уильям. Я все еще здесь и никуда не уйду. Для меня ты не чудовище, которое видела Амелия. И никогда им не будешь.

– Пока ты не раскроешь глаза, – прошептал он.

– Мои глаза открыты, можешь не сомневаться.

– А если не чудовище, то кто я для тебя?

Кейт покачала головой и вздохнула.

– Парень, который подобрал меня на дороге и отвез домой в целости и сохранности. Таинственный парень, который пытался быть моим другом, но свел меня с ума. Парень, который оказался вампиром и который подверг мою жизнь опасности, потому что я ему нравлюсь. Который прилагает все усилия, чтобы поступить правильно. И, вопреки здравому смыслу, парень, который мне нравится.

Уильяма вздрогнул.

– Не нужно лгать мне, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Возможно, это произошло из-за нервов и накопившегося напряжения, или из-за того, что в душе Кейт эмоции множились, а затем взрывались, как шампанское, если его встряхнуть.

Возможно, из-за того, что, как бы она ни была впечатлена и обескуражена, Кейт все еще оставалась верна себе и превращалась в маленькую фурию, если на нее надавить.