Огромная огненная волна налетела ниоткуда, опаляя жаром и скидывая нас обоих со скамейки и отшвырнув в разные стороны. Я не грохнулась об асфальт лишь благодаря силе, которая удержала меня в паре сантиметров от земли. Иначе точно бы стесала все ноги и руки.

Мягко опустившись, я обернулась, увидев в паре метров от нас полыхающий мужской силуэт.

– Ох… Стэн, – прошептала испуганно.

Он все-таки сорвался.

Надо что-то делать.

Пока я думала, Патрик бросился в атаку. От его разрядов заложило уши. Но ни одна из молний не достигла цели. Стэн двигался как само пламя – быстро и неуловимо. Увернувшись, он бросил огненный снаряд в Патрика, тот лишь чудом увернулся, разметав пламя ветреным взрывом.

Ох, они же поубивают друг друга! Надо это остановить!

– Стэн, пожалуйста! Хватит! – крикнула я, поднимаясь с земли. – Стэн!

Но Бесфорт меня не слышал, снова и снова бросаясь в атаку. Патрик уже не нападал, а отчаянно пытался защититься, выставляя все новые щиты, которые быстро сгорали, осыпаясь пеплом.

Он так долго не выдержит.

– Стэн! – сбросив каблуки, вновь крикнула я и бросилась к ним. – Услышь меня, Стэн!

Очередной защитный щит рассыпался, и Патрик не успел поставить новый. Огромный огненный шар попал ему прямо в грудь, оставляя на рубашке огромный черный след и вызвав крик боли. Бывший друг закатил глаза и завалился назад, потеряв сознание.

Вот только Бесфорта это не остановило. Он замер над поверженным врагом, создавая новый шар, в два раза больше предыдущего.

– Нет!

Я бросилась наперерез, встала между ними, раскрывая руки и загораживая Патрика собой.

– Не надо. Стэн, прошу. Это же я!

Глупая, я думала, что это поможет, что он узнает меня.

Огненная фигура лишь на мгновение замерла, подарив крохотную надежду, а затем с ревом бросила шар в меня. Удар был такой силы, что вся моя защита рухнула, разлетевшись на осколки.

Жалобно вскрикнув, я упала прямо на Патрика. Последнее, что я увидела, прежде чем потерять сознание – это Сидни, которая бросилась на пламя, держа что-то странное в руке. Кажется, это был шприц.

И больше ничего. Потом лишь пустота и забвение.