Глава двадцать первая

Глава двадцать первая

Очнулась я в больничной палате. Светло-лиловые стены, высокие потолки, большое окно, за которым ярко светило летнее солнце, кровать, какие-то приборы, наполняющие тишину мирным писком, и… вся неподвижная левая часть.

Рука, плечо, часть туловища, даже нога – все это я просто не чувствовала. С трудом повернув голову на мягкой подушке, увидела маму, которая сидела в мягком кресле светло-голубого цвета и читала книгу.

Позвать ее удалось не сразу. Язык плохо слушался, да и в горле пересохло так, что каждый произнесенный звук причинял боль. Словно наждачкой по горлу провели.

– М-мам.

Хорошо, она услышала, быстро отложила книжку, вскочила и бросилась ко мне, тревожно заглядывая в глаза.

– Кэрри?

Ее голос дрожал от волнения. Я слабо улыбнулась, пытаясь хоть как-то ее приободрить. Бедная, сложно представить, какой кошмар ей пришлось пережить.

– П-прив-вет.

С каждым произнесенным словом говорить было все легче, но все равно неприятно. Да и левая сторона очень беспокоила.

Почему я не могу ее чувствовать? Разве это нормально?

– Болит, да? Подожди, я сейчас врача вызову.

В том то и дело, что не болела, вообще никаких ощущений. Я попыталась ее остановить, но не успела, мама уже выбежала в коридор звать врача. А я получила небольшую передышку и возможность вновь осмотреться.

Палата вроде и обычная, но явно из разряда привилегированных. Одно кресло чего стоит. В обычных палатах только стульчик дают. А тут кресло, обитое мягким велюром. Рядом круглый столик, на котором лежала книга, стопка журналов и хрустальная ваза с живыми пестрыми цветами.

В коридоре послышались быстрые шаги и в палату бодро вошла мама, а за ней – молодая женщина-врач в белом халате и с дежурной улыбкой на губах.

– Доброе утро, Кэролайн. Меня зовут доктор Марси, я ваш лечащий врач. Как вы себя чувствуете?

Утро? Сейчас утро? Это что, я почти сутки провалялась в постели? Какой кошмар!

– Хо-ро-шо, – по слогам ответила я и попыталась сглотнуть.

Не получилось. Сухость во рту стала совсем невыносимой.