– Хватит! – закричал Рагнарсон. – Майкл, отойди! Требилкок сделал шаг назад, опустив клинок. Насмешник был вынужден сделать то же самое. Итак, его поймали. Вах! Это Непанта со всего разбега врезалась в супруга.

– Дорогой! Что ты делаешь? Где ты пропадал? – и так далее и тому подобное. Ему не удавалось вставить ни словечка.

– Хватит! – скомандовал Рагнарсон. – Возвращаемся на барку. Пора двигаться отсюда. Непанта, отпусти его!

Насмешник смотрел куда угодно, но только не на Браги. Он чувствовал, что Браги, напротив, не сводит взгляда с его лица.

Толстяк было решил разыграть амнезию, но тут же от этой мысли отказался. Он уже успел выдать себя, ответив на объятия Непанты. Теперь следовало соображать как можно быстрее.

Когда они поднимались на борт, Рагнарсон заметил:

– Майкл, ты дьявольски хорошо владеешь мечом.

– Сэр?

– Я никогда не видел, чтобы кто-то смог добиться ничьей в схватке с Насмешником.

– Разве там была ничья? Ведь он уже едва дышал от усталости.

– Именно поэтому я тебя и остановил. Где ты учился фехтовать?

– Отец был мастером в этом деле. Но я, по правде говоря, не очень силен. В Ребсамене…

– На меня ты, во всяком случае, впечатление произвел. Эй, Непанта! Отлипни от этого сукиного сына. Нам надо успеть сбежать, пока они не догадаются о том, что я наплел им кучу лжи.

Непанта перестала кудахтать, и Насмешник воспользовался предоставленной ему свободой, чтобы оглядеться.

Хаакен стоял, привалившись к рубке, и, не сводя с него глаз, молча пожевывал травинку. Вартлоккур взирал на него с носа судна. И Рескирд, давая указания шкиперу, тоже косился на Насмешника. У всех троих взгляд особым дружелюбием не отличался.

Самым безопасным объяснением, решил Насмешник, будет правда. Но только на девяносто процентов.

Он пребывал в полной растерянности. Непанта болтала о том, что происходило с момента его исчезновения. Каждое её слово еще более затуманивало мозги Насмешника. ЕЁ и Этриана похитили агенты Шинсана? Возможно, по приказанию Чина – его, как он полагал, спасителя. Как Насмешник ни старался, он не мог припомнить никаких обстоятельств похищения, в которых можно было бы обвинить Чина. Если тервола восстанавливал его против Гаруна, то он полностью в этом преуспел. Обвинения против Браги скорее всего были результатом дезинформации…

Когда дело дошло до расспросов, он рассказал им правду. Умолчал он лишь о своем ощущении того, что дело еще не кончено и что ему еще предстоит решить, на чью сторону встать.

Пока он тянулся к своим старым друзьям, несмотря на очевидное вероломство Гаруна. Ведь может же он остаться на стороне Браги, не оставаясь сторонником бин Юсифа?