Гонорий с громким испуганным ржанием танцевал на месте, лягаясь и звонко впечатывая копыта в каменные плиты. Возможно, кто-то другой на моем месте решил бы, что верный конь желает спасти свою хозяйку, но я не сомневалась – Гонорий намеревался в первую очередь избавиться от меня, как от главной причины всех своих неприятностей. Тщетно пытаясь стряхнуть с себя хищников, бешено царапающихся и кусающихся, мне приходилось одновременно с тем уворачиваться от ударов тяжелых копыт. Уверена, если бы спустя несколько минут гоблины меня не доконали, то Гонорий непременно размозжил бы мне голову. Но не успела я подумать, что дела мои совсем плохи, как яркая вспышка осветила все вокруг, и гоблины разом завизжали, поняв, что пора спасать свои бородавчатые серые шкуры. Я напоследок все же прирезала того, что грыз мою руку, но и остальные не успели далеко разбежаться – Искен бил метко и быстро, не жалея сил.

Я с трудом поднялась, отплевываясь от земли, набившейся мне в рот. От куртки моей остались лишь лохмотья, но она все же защитила мои спину и плечи от серьезных ран. Ногам снова досталось, да и запястье сильно кровоточило. Однако на этот раз аспирант даже не пытался изображать участие, и вряд ли дело было в том, что он плохо разглядел мой плачевный внешний вид.

– Кажется, ты куда-то очень торопилась, дорогая, – произнес он с недобрыми интонациями.

Я угрюмо смолчала, понимая, что мои объяснения не покажутся Искену сколь-либо стоящими внимания. Однако промолчать в ответ на следующие его слова разума у меня не достало.

– Подумать только, с каким чувством ты все это время рассуждала о доверии, – продолжил он, теперь придав голосу выражение легкого презрения.

– Если ты намекаешь на то, что я шпионила за тобой, Искен, – я провела рукой по горящему лицу, не заботясь о том, что грязь на нем при этом смешалась с кровью, – то ты ошибаешься. Меня привели сюда любопытство и заблуждение. Заблуждение развеялось сегодня – когда я, выбравшись из подземелья, услышала твои вопросы и убедилась, что тебе наплевать на меня. А одного любопытства для того, чтобы удерживать меня здесь, оказалось недостаточно.

– Знаешь, дорогая, – голос Искена, чье лицо я не могла разобрать в ночи, был настолько мягок и тих, что я невольно отступила на шаг, пусть это даже стоило мне немалого усилия, – еще пару часов назад я посчитал бы этот упрек заслуженным. Но сейчас, когда мы оба знаем правду, осуждать мою расчетливость было бы крайне лицемерно. Твои причины находиться со мною рядом не честнее моих. Не так уж сложно разгадать, что здесь происходит – ты спешила известить некого чародея, покровительствующего тебе, о том, что план Виссноков, которых он так ненавидит, успешно претворяется в жизнь. Должно быть, это очень его интересует. В чем, кстати, заключалась та самая бесценная услуга Лиге, оказанием которой Каспар так похвалялся, старательно умалчивая о ее сути? И куда подевался твой крестный, дорогая? Его таинственная затея провалилась и он решил воспользоваться итогами чужой, не так ли?