– Прекрасная мысль, – отозвался Искен, спешно готовящийся к отъезду, но не пропускающий мимо ушей ни одного звука. – Благодарю за подсказку.

– Вот, значит, как?! – вскинулся магистр Леопольд, проявляя свою обычную утреннюю склочность, но аспирант сегодня не был расположен препираться.

– Вот что я вам обоим скажу, – произнес он сухо, повернувшись к нам. – На ваше счастье, у меня нет времени разбираться в причинах того, отчего каждый из вас сейчас здесь находится. И уж тем более вам следует благодарить всех известных вам богов за то, что я все еще потакаю своим... э-э-э...причудам. Иными словами, вы будете смирно следовать за мной в Изгард, и подчиняться моим приказам. А затем мне придется серьезно поразмыслить, что же с вами делать...

Напряженность, звучащая в голосе Искена, заставила меня собраться с силами и внимательно выслушать каждое слово аспиранта, чтобы понять не только явное его значение, но и скрытое.

– А ведь тебя ждут немалые неприятности, Искен, если кое-кому в Изгарде станет известно, кого ты таскаешь за собой, – промолвила я, с трудом разлепляя спекшиеся губы.

– Хвала небесам, ты наконец-то это сообразила, – отозвался молодой чародей неожиданно зло, и я поняла, что он волнуется куда сильнее, чем хочет показать.

– Если ты отпустишь меня...

– Об этом не может быть и речи, – оборвал меня Искен. – Я и так немало напортачил, проверяя свои догадки, вместо того чтобы сразу избавиться от докучливой проблемы, которой ты являешься, дорогая. Я все еще усугубляю свою ошибку, но, смею надеяться, пока ты будешь оставаться при мне, она не станет непоправимой.

Этим мне пришлось удовольствоваться. Молодой чародей был чертовски зол, и переубеждать его было бессмысленно. Впрочем, я прекрасно понимала, что на его месте вела себя так же. Из обмолвок мне удалось уяснить себе печальную правду – мое появление в доме Аршамбо было самоубийственной глупостью, и каждый день, проведенный в его стенах, только ухудшил мое положение.

Дорога далась мне нелегко: из-за обезболивающих зелий, которыми Искен пичкал меня на каждом привале, меня мутило и клонило в сон. Пальцы на прокушенной руке не повиновались, я с трудом удерживала поводья, и Гонорий, почуяв мою слабость, то и дело пытался меня сбросить, действуя с поразительной для лошади хитростью.

– Господин Висснок, не сомневаюсь, что вы нынче торопитесь, как торопятся только крайне рассерженные люди, – услышала я негромкий голос Леопольда. – Но не кажется ли вам, что дорога ее доконает? Разумеется, я отдаю должное вашей изобретательной мстительности – прекрасное качество для чародея! – но не слишком ли вы сурово наказываете девушку?..