– Я полагал, магистр Каспар, что она шпионит для вас, – Искен все еще пребывал во власти потрясения и не обратил ровным счетом никакого внимания на прозвучавшие оскорбления, что было для него весьма нехарактерно.

– Шпионит для меня? – переспросил Каспар, приподняв брови, а затем, окончательно отбросив традиционный для чародеев бесстрастный облик, прорычал:

– Да я бы предпочел низвергнуть руины храма в преисподнюю, чем допустить туда Каррен! Она открыла тот портал, с которым все это время возился Аршамбо, не так ли? Он сам отправил ее туда? О, боги, неужто он вконец рехнулся?! Только истинному безумцу могло прийти на ум связаться с этим ходячим бедствием, с этим воплощением катастрофы… К дьяволу герцогиню Арборе – у нас на носу проблемы стократ серьезнее!

Артиморус Авильский, все еще пытавшийся сопротивляться древней магии, яростно впивался ногтями в подлокотники своего кресла, свирепо вращал глазами, а его борода искрилась, точно иней на ярком солнце – но даже сил старого опытного мага было недостаточно для того, чтобы побороть мой приказ. Магистр Каспар, завидев это, лишь вздохнул и с немалым раздражением произнес:

– А я ведь говорил, что нужно немедленно остановить Аршамбо, уничтожить все свидетельства очевидцев и запретить даже самым сумасшедшим магам упоминать о проклятой короне! До последнего я надеялся, что все это лишь бредни безумца. Даже при нынешнем состоянии дел обращаться к старой магии не стоило, а уж приносить в наш мир артефакт такой силы – и подавно. Каррен, дитя мое, – обратился он ко мне с бесконечно печальным вздохом, – что ты собираешься делать с этой короной? Ты понимаешь, насколько она опасна? Увенчать голову ею – проклятие, а не награда. Ты не из тех людей, что будут пользоваться ее силой без оглядки, а подобные артефакты не прощают такого небрежения. Она убьет тебя и перейдет в другие руки, это заложено в самой ее природе. Магический предмет такого рода сложно предать забвению – он будет появляться снова и снова, сменяя хозяев одного за другим.

– Знаю, – ответила я так же грустно. – Но я была вынуждена поступить так, и в том большая часть вашей вины.

– Я сожалел об этом. А теперь – сожалею стократно, – мне показалось, что теперь Каспар говорит искренне. – Ты не справишься с этой бедой. Короне следовало оставаться в гробнице, твоя голова не вынесет ее тяжести…

– Клянусь, мессир Каспар, что воспользовалась ее силой в первый и последний раз, – я была серьезна, как никогда. – Я знаю, что не гожусь в наследницы Горбатого Короля. Но иначе вы бы не отпустили меня.