– А я с вами все равно связан нерушимой клятвой, – почти весело отозвался Мелихаро, который, подозреваю, из всего услышанного принял во внимание только то, что я отныне разрываю всяческие отношения с Каспаром, и этого ему хватило для того, чтобы смотреть в будущее с надеждой.

– Искен? – после незначительной паузы спросила я, пристально глядя на молодого чародея, выглядевшего сейчас донельзя потерянно.

– Рено… – произнес он в отчаянии. – Но почему… почему ты не хочешь остаться? Ты ведь и впрямь можешь стать моей женой – и я говорю это вовсе не потому, что меня кто-то обязал, – тут он с ненавистью посмотрел на Каспара. – Клянусь честью своего рода, что решил жениться на тебе еще тогда, когда понял, что ты – единственный человек, с кем я мог бы связать себя обрядом на крови. И меня не остановил бы даже гнев моего клана, я бы защищал тебя до последнего и не позволил бы никому косо взглянуть в твою сторону. Но теперь… ты могла бы спасти Лигу, занять высокое положение, быть со мною рядом. Неужели ты настолько презираешь мня до сих пор, что не допускаешь даже мысли о нашем общем будущем? Я обещаю тебе, что никогда не предам твоего доверия!

Я горько рассмеялась:

– Неужели ты не видишь Искен, что из себя представляет наше общее будущее? Этот господин, – я кивнула в сторону Каспара, слушавшего речь Искена с величайшим вниманием, – решил, что может отдать меня. Потом он решит, что может забрать. Или передарить кому-то другому…

Тут Искен процедил сквозь зубы: «Пусть только попробует!», а Каспар, соответственно, заметил: «Сейчас я склонен взять назад свои слова, черта с два, дружок, ты ее получишь», но я оставила без ответа эти замечания и повторила свой вопрос:

– Ты поедешь со мной, Искен?

Я видела, что в душе молодого мага происходит неистовая борьба – ему и впрямь не хотелось меня терять, а ненависть и ревность к Каспару делала эту утрату почти нестерпимой, но отказаться от своего положения, от своей семьи, от Лиги – было для него страшнее шага в пропасть. И он отчаянно пытался найти хоть что-то, что могло бы подтолкнуть его.

– Рено, – вдруг выпалил он, – ты помнишь, что я поклялся исполнить три любых твоих желания?..

Я, сообразив, о чем он меня просит, звонко расхохоталась.

– Ну уж нет, Искен, – сказала я, отсмеявшись. – Если уж ты отправишься со мной – то только по своему собственному решению. Что же до моего третьего желания… – тут я ненадолго задумалась. – Вот о чем я попрошу тебя: никогда не нападай первым на магистра Каспара и вообще откажись от мысли ему мстить.

Мои слова вызвали настоящий переполох – Искен, окончательно поверженный, вскричал: «О нет, только не это!», Каспар насмешливо воскликнул: «Он собирался мне мстить? Что за потеха!», а Мелихаро, не скрывающий своего торжества, громко заявил: «Зря вы это, Каррен! Если бы они друг друга удавили – это было бы и славно, и полезно!». Артиморус, наблюдая за этой глупейшей перепалкой, от возмущения застонал и вновь принялся скрести подлокотники, яростным шепотом повторяя: «В такое время!.. Опускаться до рассуждений о такой ерунде!.. Проклятие, я и правда отстал от жизни!»