— Ничего страшного, — говорил Васек, надевая повязку на глаза пленнику. — Белый вернулся, с тобой побеседовать хочет.

«Что еще за Белый?» — удивился Веник, но ничего не сказал. Судя по всему, «Белый» это кличка одного из бандитов.

Они снова пустились в путь по коридору. На этот раз охранником был Васек, который не пинал его в спину, а бережно поддерживал под руку. Один раз они прошли мимо нескольких бандюков и кто-то из них, как догадался парень, хотел отвесить ему пинка, но охранник не позволил.

— Своих вон толкай, — зло сказал он.

Когда они уже почти пришли, Васек неожиданно сказал:

— Ты там поменьше этого хрыча слушай.

Веник сразу же понял, что тот имеет в виду Максима Павловича.

— А что такое?

— Да мутный он пассажир. Ты чего, поверил в эти сказочки про то, как он шел там церковь посмотреть перед смертью? Ха! Да он вообще, — Васек понизил голос. — По ходу дела, мародер он или типа того. Когда мы его приняли, мы у него такое нашли…

Веник хотел спросить, что же такого нашли у старика, но тут они пришли.

На этот раз Венику развязали руки и сняли повязку.

Он находился в уже знакомой комнате со столами. Помимо трех известных бандюков, здесь сидели еще двое.

Один из них — здоровый широкоплечий парень с короткой стрижкой и хищным взглядом. Было в нем, что-то такое, не позволяло назвать его обычным бандитом. Слишком уж умные глаза у него, отметил Веник. Видно было, что этот человек привык убивать, не особо задумываясь о моральной стороне дела. И это даже не дубина Борода, который легко мог отправить человека на тот свет. Этот же, скорее всего, убивал с холодным расчетом.

«Видимо, это и есть Белый», — решил Веник.

Второй незнакомец находился поодаль остальных, сидя на столе, свесив ноги и с любопытством разглядывая пленника. Этот также выглядел крепким мужчиной с копной черных волос.

— Ну, вот он, Белый, — кивнул на пленника однорукий, повернув лицо к товарищу и Веник понял, что он правильно определил кто есть кто.

— Давай, Веня, — вольготно сказал однорукий. — Расскажи еще раз, чего ты нам тут давеча пел.

Парень присел на табурет снова начал рассказ о своей жизни. На этот раз перекрестный допрос ему не устраивали. Только по ходу повествования, однорукий говорил ему — «А теперь Веня расскажи про то, а теперь про это». И Веник все покорно рассказывал.

Рассказав все, он замолчал. В комнате воцарилась тишина.

— Ну, что скажешь? — однорукий повернулся к Белому.