Мне было девять. Родители позвали гостей – Билла и Мадлен Коннорс, родителей Энни и Эмили, – смотреть старые фильмы; такая у них была ежемесячная традиция. Уложив меня спать, они приготовили попкорн и включили кино.

Но мне тоже хотелось посмотреть телевизор, поэтому приходилось тайком вылезать из кровати и прятаться за перилами лестницы. Оттуда открывался отличный обзор, а родители не замечали меня, потому что сидели ко мне спиной. И если не шуметь, весь фильм можно было посмотреть с ними.

В прошлом месяце они смотрели кино про детектива, который охотился за роботами-убийцами (сейчас я знаю, что это был «Бегущий по лезвию»), а до этого – про корабль и какое-то морское чудовище – не помню, что именно.

Зато я прекрасно помню, почему «Ночь охотника» так меня захватила. Все из-за главного антагониста – проповедника, которого сыграл Роберт Митчем, – и слов, вытатуированных у него на костяшках: «любовь» и «ненависть».

«Хочешь, я расскажу тебе историю про правую и левую руку?» – спросил он, а потом одними только руками показал борьбу любви с ненавистью, переплетая пальцы так яростно, словно сражался за души всего человечества.

Движения его рук завораживали.

«Ночь охотника» была совсем не похожа на другие черно-белые фильмы. Она казалась реальной. Взрослой. В ней чувствовалась подоплека, что-то глубокое, искреннее, затрагивающее душу. Те же самые чувства сейчас во мне вызывают «Кролики».

Я не помню, как мне удалось уснуть, но родители нашли меня в коридоре и отнесли в кровать. Они не стали ругаться, даже не упомянули, что знают про мои проделки, поэтому ничто не помешало мне и дальше подсматривать фильмы, спрятавшись за перилами.

Но сейчас, уже засыпая, я вдруг подрываюсь.

Поспешно включив ноутбук, я нахожу «Ночь охотника» на «Ютубе».

Сцена с Робертом Митчемом точно такая же, какой я ее помню. Любовь и ненависть борются на его руках, вот только с небольшой разницей: мне казалось, что «любовь» вытатуирована на костяшках правой руки, а «ненависть» – на костяшках левой. Но в версии с «Ютуба» все ровно наоборот.

Я вбиваю название фильма в поиск и открываю изображения. Все они одинаковые. «Ненависть» – на правой руке, «любовь» – на левой.

Меня накрывает волной паники – и на мир опускается тьма.

Вздрогнув, я просыпаюсь от оглушительного писка и рева сирены, вслед за которыми роботизированный голос сообщает, что проводится тест телевизионной системы экстренного оповещения.

Поднявшись, я выключаю телевизор. В комнате тут же становится темно и тихо. Светятся только часы, стоящие на приставке. Они показывают 4:44 утра.