Я пожимаю плечами.

– А данные об остальных ингредиентах удалены.

– И что?

– И то. Если аяуаска – самый безобидный ингредиент в твоем психотропном коктейле, жди беды. Капец, твои родители вообще не упоминали, что всем этим увлекаются?

– Нет. Они работали бухгалтерами в банке. Ну, вообще, они с друзьями состояли в какой-то духовной общине, но я даже не помню, сколько мне тогда было. Когда мы собирались семьями, меня больше интересовали игры с друзьями, а не взрослые посиделки.

– Вы с этими друзьями еще общаетесь?

На ум приходят сестры Коннорс – и авария, в которую мы попали.

Шум помех. Запах, стоящий в машине.

– Эй, – зовет Хлоя. – К?

– Что?

Она касается моей ладони. Оказывается, я снова выстукиваю на колене игру.

– Ты в порядке?

– Нет, – отвечаю я. – То есть да, я в порядке. Нет – это к друзьям. Мы не общаемся.

И это правда. Иногда меня порывало найти их в соцсетях, но попытки не увенчались успехом. Однако об Эмили Коннорс, с которой мы пересеклись в офисе Кроу, я предпочитаю не упоминать.

Ладонь Хлои, лежащая поверх моей, успокаивает, и я понемногу расслабляюсь. Она тем временем продолжает искать в даркнете информацию об Гейтвикском институте.

Ничего нового не находится.

Через какое-то время раздается звонок: ее брат наконец-то ушел на перерыв. Ответив, она включает громкую связь.

– Привет, Джонни.

– Привет, как дела?

– Нормально. Я тут с К, и ты на громкой связи, так что веди себя прилично.