Когда между нами остается буквально несколько метров, на перекресток вдруг вылетает белый фургон и останавливается. Машины, резко вильнув, уходят в сторону, как в какой-то игре, а я замираю, уставившись на раздвижную дверь. Точнее, на логотип химчистки «Золотая печать» – компании, номер телефона которой, по словам Рассела Миллигана, принадлежит Хейзел.

Дверь отъезжает в сторону.

– Залезай, – произносит незнакомый мужчина.

Я запрыгиваю в фургон, и он захлопывает за мной дверь.

Фургон срывается с перекрестка.

Внутри химчисткой даже не пахнет: обстановка скорее напоминает дорогостоящий походный трейлер, чем рабочий фургон. Нет даже оборудования: его место занимают два небольших бежевых диванчика из тика, между которыми стоит прямоугольный журнальный столик.

Мужчина, открывший мне дверь, присаживается на диван. У него карие глаза и черные как смоль волосы.

– Я получил твое сообщение, – говорит он и жестом приглашает присесть напротив.

Ему лет сорок; говорит он с легким британским акцентом, но я не понимаю, кто он по национальности: может, турок или итальянец. Он одет в черный костюм, явно подогнанный по стройной фи- гуре.

– Какое сообщение? – спрашиваю я.

– Это, – отвечает он и включает запись на телефоне. В тишине вдруг раздается мой голос.

«Меня зовут К. Мы с Хлоей, моей подругой, хотели узнать… ну, мы много что хотели узнать, но в первую очередь – что случилось с Аланом Скарпио. Он сказал, что с игрой что-то не так и что до следующей итерации нам нужно с ней разобраться. А теперь он пропал, и мы не знаем, что делать. Перезвоните, пожалуйста».

«Меня зовут К. Мы с Хлоей, моей подругой, хотели узнать… ну, мы много что хотели узнать, но в первую очередь – что случилось с Аланом Скарпио. Он сказал, что с игрой что-то не так и что до следующей итерации нам нужно с ней разобраться. А теперь он пропал, и мы не знаем, что делать. Перезвоните, пожалуйста».

– Хейзел? – выдыхаю я.

Мужчина улыбается.

– Куда мы едем?

– Меня попросили тебя подвезти, – отвечает он, и тут телефон пиликает сообщением.