На языке вертится сотня вопросов, но я не знаю, с какого начать, поэтому молча сижу в пассажирском кресле и смотрю на город, мелькающий за окном.

Через какое-то время Эмили сворачивает на небольшую бетонную парковку рядом с бульваром Лейк Вашингтон. Мы выходим из машины на дорожку – мне казалось, что она каменная с резиновым покрытием, но стоит встать на нее, и она начинает двигаться. Это транспортная лента – траволатор, как в аэропорту.

Траволатор приводит нас к небольшой будке из белого бетона, в которую встроен лифт. Кнопки нет, но Эмили достает телефон, делает там что-то, и двери открываются. Мы заходим, и лифт тут же начинает подниматься.

Останавливается он в просторном помещении, мастерски использующем открытое простран- ство.

Прямо напротив входа располагаются окна во всю стену, из которых открывается потрясающий вид на озеро. Такое ощущение, что неведомый мастер убрал все лишнее и оставил лишь воду, деревья и далекие горы. Над озером нависают серые облака, придавая квартире нотку печали и кинематографичности одновременно, словно мы оказались в доме богатого убийцы из скандинавского триллера.

За стеклянной раздвижной дверью, выходящей на широкую террасу, я замечаю лестницу, ведущую к траволатору, который довез нас до лифта. Дальше тянутся лишь трава и деревья.

Комната обставлена со вкусом: диван от Флоренс Нолл, стол от Ногути, подвесные лампы от Джорджа Нельсона, встроенные книжные шкафы от пола до потолка и светлый пробковый паркет.

– Какой у тебя шикарный особняк, – говорю я.

– У меня? – смеется Эмили. – Да ты что. Это особняк друга.

– Хороший, видимо, друг, – говорю я.

Улыбка Эмили тает, и она кивает на диван.

– Времени у меня немного, так что если есть вопросы – задавай.

Я сажусь на диван. Эмили пододвигает стул из гладкой гнутой фанеры и садится напротив.

Только теперь я нахожу в себе силы рассмотреть ее поближе. Эмили явно устала – ей не помешает пару раз хорошо выспаться, – но это не единственная проблема. В ее взгляде читается отстраненная грусть.

– Мы… правда виделись в пентхаусе Башни? – спрашиваю я. Если уж начинать, то с самого главного.

Она не отвечает – просто смотрит.

Такое ощущение, что она видит не меня, а кого-то еще, но я не представляю кого.

– Эмили?

– Прости, – отзывается она. – Ты мне кое-кого напоминаешь.

– Кого?