«Как может умереть слуга самой Смерти?» – мелькнуло в голове Конана за миг до того, как в его руку впились цепкие пальцы Бёлит.

– Ты зарубил слугу Старухи, – трясясь от ужаса, выдавила неустрашимая прежде предводительница пиратов. – Дух его, конечно, все равно не убить; ты уничтожил то подобие тела, в котором они существуют здесь…

– Старуха не скоро создаст ему новое, – заметил посланец Крома, – но теперь берегись, киммериец! Старуха этого не простит, – закончил он мрачно.

– Кром! Что за Старуха?! Почему никто ничего не объясняет мне?!

– Старуха – это Смерть, – пояснил посланец Крома. – Точнее, некто, кто властвует в пределах, куда попадают души умерших. А тварь, которую ты лишил телесного облика, – ее прислужник. Дело в том, что Серые земли – это десятки и сотни преисподних, где обитает множество демонов; демоны эти, насколько я знаю, не слишком-то ладят между собой. Время от времени у них, как и у людей, случаются войны. Тогда стены преисподних содрогаются… и в такие моменты у душ, что томятся во владениях Старухи, появляется пусть и крошечный, но все же шанс вырваться отсюда… А Старуха – великая скряга; наверное, поэтому при сотворении мира ее и посадили здесь, стеречь Залы мертвых… так вот, для нее пропажа хоть одной души – острый нож в сердце. Твои подруги были вырваны из-под власти могучими заклинаниями надмировых Сил; Старуха раздосадована этим до чрезвычайности. И уж конечно, она не упустит случая возвратить сейчас свою пропажу! А «мясо» демон кричал оттого, что вы, красавицы, теперь ведь во плоти – человечина для него первейшее лакомство…

Конан слушал посланца, не отводя взора от распростертого на каменных плитах демона. Густая серая кровь обитателя преисподних постепенно застывала; широко открытые мышиные глаза-бусины в упор смотрели на киммерийца. Конан наклонился взглянуть на него еще раз; острие его меча качнулось над застывающей лужей серой крови. Ко всеобщему удивлению, в тот же миг на лезвии заплясали голубые и синие огоньки: точно капли воды, они стекали по клинку, падая. Кровь убитого демона тоже засветилась изнутри серебристо-жемчужным светом, между оружием и поверхностью лужи протянулось подобие светящейся голубоватым дуги. И, повинуясь неосознанному порыву, Конан плашмя опустил свой меч в лужу вытекшей из крылатого демона крови. Все остальные умолкли, с изумлением глядя на него.

Лужа мгновенно сделалась прозрачной. А затем раздался короткий шипящий звук, словно кто-то быстро-быстро втягивал ртом воду – и просветлевшая кровь исчезла. Конан готов был поклясться, что всю ее выпил его диковинный меч. Клинок вновь осветился изнутри призрачно-голубоватым светом – и все угасло, однако теперь Конан чувствовал новые, странные силы, что обосновались в неказистом на вид сером клинке.