– Пора пускать в дело гвардию, сын мой, – негромко произнес Конан на ухо сыну. – Стрелами ты немедийцев сегодня не остановишь.

– Но разве тогда я остановлю их копьями? – возразил Конн.

– Если дашь им оправиться – тогда не помогут ни стрелы, ни копья! – Конан сдвинул брови, в глазах зажегся хорошо знакомый Конну гневный огонек.

Просперо и Гонзальвио напряженно прислушивались к их словам, посланец же Крома и пятеро воительниц, казалось, окончательно потеряли всякий интерес к происходящему. Они стояли замерев, как будто пытались уловить нечто еле слышимое…

Предоставленный самому себе, мощный кулак немедийского строя быстро поднимался по крутому склону холма, где ему преграждали дорогу лишь сотня-другая боссонских лучников. Несмотря на то что аквилонские стрелки тратили одну связку стрел за другой, охладить пыл немедийцев было уже не в их силах. Ряды армии Бельверуса, в которых сейчас перемешались все панцирники и пращники, тяжеловооруженные всадники, лишившиеся коней легконогие лучники, упрямо лезли все выше и выше, не обращая внимания на потери. Еще немного – и они перевалят за гребень, уйдя из-под губительного ливня стрел.

Вновь запели рога. Земля чуть дрогнула – это разом ударили в землю копытами сотни и сотни коней аквилонской гвардии. «Черные драконы» перебросили копья под правую руку и, пригнувшись к гривам, дали шпоры коням. Вслед за лавиной всадников устремилась вперед и пехота – довершить разгром.

И в тот миг, когда белая рубаха Альтуруса мелькнула уже на самом гребне, навстречу немедийцам вынеслись, подобно потокам черного пламени, две колонны конных гвардейцев Конана.

Удар тяжелой кавалерии был стремителен, сокрушителен и страшен. Казалось, на землю пролился багряный дождь – человеческая кровь потекла ручьями, щедро пропитывая землю. Конан видел, как копья «черных драконов» пронзали насквозь тела, как не выдержала стена щитов и немедийский строй распался. На склоне вскипел небывалый человеческий водоворот. Часть бельверусских воинов в ужасе бросилась бежать обратно в лагерь, прямо под стрелы боссонцев; другие же, самые бывалые и крепкие духом, продолжали отчаянное, хоть и бессмысленное сопротивление; третьи падали на землю, решив затаиться и переждать среди мертвых тел. «Черные драконы» рассекли толпу немедийцев надвое, и тут в дело вновь вступила аквилонская пехота. Белая рубаха Альтуруса в последний раз мелькнула среди сверкающих мечей и щитов, и тогда немедийцы стали сотнями и тысячами бросать оружие. Но, конечно, не все: самые стойкие и опытные продолжали отбиваться, составив, как и в начале боя, тесные кучки с выставленными во все стороны копьями. Двум или трем таким небольшим отрядам удалось выбраться из гибельной долины; в погоню за ними Конн двинул несколько тысяч конных стрелков. Он отдавал этот приказ, еще не сознавая, что одержал первую в своей жизни победу; что немедийская армия перестала существовать, и аквилонскому войску открывается теперь прямая дорога на осажденный Шамар.